Побег из тьмы средневековья

  Наташа и Никита тоже решили устроить себе праздник непослушания. Она взобралась на кровать с ногами и не потрудившись снять тапочки (что просто выводило Зою Алексеевну из себя), и, включив ноутбук, стала выкладывать на своей страничке литературного сайта свои философские заметки о любви, вере и религии. Временами поедала конфеты «Merci», которые Никита купил ей на собственные карманные деньги. Он сидел за письменным столом и рисовал её восковыми мелками. Иногда он посматривал на неё, чтобы точнее отметить детали, но ловил себя на том, что не мог подолгу отвести от неё глаз.

– Что ты написала? –  немного грустным голосом спросил Никита, не в силах выдержать томительную тишину.

– Сейчас прочитаю, – кокетливо ответила Наташа. – «Если Антон  Чехов был прав в том, что кто не может взять лаской, тот не возьмёт и строгостью, то не пора бы нам всем стать чуть-чуть добрее к своим близким и ближним? Говорят, критика вразумляет и дисциплинирует, но она же способна обрезать и без того неокрепшие крылья.

Ласка, сетуют, может избаловать, но она же помогает поверить в себя даже в самые трудные моменты, когда не веришь в саму жизнь. Будьте ласковее друг к другу, ведь у нас остаётся на это так мало времени! Мы не можем гарантировать завтрашний день в своей жизни – чего уж говорить о наступлении двадцать второго века», – по-детски старательно выговаривая слова прочитала она.

– Ты права, Наташенька. Людям действительно надо быть добрее друг к другу и более открыто демонстрировать это, – прокомментировал Никита, кивая в такт своим же словам.

Наташины щёки зарделись румянцем оттого, что её похвалили. И она продолжила чтение: «Борьба с ересью – не есть ли ересь сама?»

– Что-что? – заметно оживился Никита и наклонился к монитору, чтобы лучше видеть текст. А потом потянулся за докладом и простым карандашом. – Позволь мне внести эту цитату в  доклад для семинара в Англии.

– Конечно, пиши! – ответила Наташа, не вполне понимая, что вдруг возбудило его.

А потом она робко поинтересовалась:

– А ты уже закончил рисунок? Можно посмотреть?

И она подошла к письменному столу. Взяла в руки большой лист, на котором был изображен её портрет. «Два лица…Одно маленькое, чёрно-белое, но такое чёткое! Другое большое, разноцветное, но почему-то размытое…» – тихо и монотонно говорила она. И вдруг взволнованно воскликнула:

– Но почему так, Кит?

Никита встал из-за стола.