Побег из тьмы средневековья

Заботливо обнял Наташу за плечи, проникновенно заглянул в её безграничные глаза.

– Потому что ты живешь в двух мирах и двух лицах, Таш. В глубине души ты – очень яркий и интересный человек. Но серая внешняя оболочка довольно плотная и не даёт лучам твоей сущности пробиться наружу.

– Люди не понимают то, что я хочу сказать. Поэтому я говорю то, что они хотят слышать, – пыталась оправдаться Наташа и отвернулась в смущении. Никита осторожно взял её за подбородок и повернул её лицо к себе.

– Но ты не сможешь вечно носить две маски! Когда-нибудь ты устанешь от этого, и решишь вовсе…

Он не назвал вслух последнего слова, посчитав его слишком острым для ранимой возлюбенной.

Но она сама всё поняла. Из последних сил сдерживая слёзы, она прошептала:

– А ты поможешь мне стать яркой внешне так же, как и внутри?

И не дожидаясь громкого, уверенного «да», она уронила лицо на его грудь, потому что знала, что «да» вторило его сердце, а его тёплые и сильные руки никому не позволят обидеть её.

Он крепко прижал её к себе, наклонился к её влажному от слёз лицу, стал тереться о её пушистые волосы.

В это самое время Антон очень не кстати захотел есть. Проходя мимо их комнаты, он не мог не отметить эту «интимную» сцену. И, будучи верным осведомителем матушки обо всех событиях в жизни семьи, он посчитал своим долгом нашептать ей и об этом.

Зоя Алексеевна побагровела от услышанного и, процедив сквозь зубы: «Спасибо» хозяевам дома, покачиваясь, как полновесная утка, отправилась к себе, вниз.

К большому счастью влюблённых, Ярослава тогда уже не было дома. Он находился на чердаке, кормил зелёного волнистого попугая – грозная матушка не позволяла содержать в доме птиц, а также собак и кошек. Услышав тяжёлую поступь и гневное пыхтение матери, и зловещий смешок брата, он стремглав проник в квартиру с чердака с помощью пожарной лестницы.

– Кит! – звучно позвал Ярик, ворвавшись в комнату Наташи и Никиты.

– Ярик, в чем дело? – встревоженно спросил Никита, видя, что младший брат не на шутку испуган.

Мальчик, дрожа, указал пальцем на ту позу, в которой  до сих пор стояли брат и сестра. И тяжело переводя дух, выпалил:

– Сюда идет женщина-бульдозер!

Наташа побледнела и, не говоря ни слова, в ужасе забилась в угол у шкафа с одеждой. Никита в панике заметался по комнате, сердито бормоча: «Вот урод!» в адрес Антона и придумывая план защиты от яростной атаки матушки.