Алиса

Когда одна крыса подползла к ногам Тесака, тот отшвырнул ее от себя с такой силой, что она с противным хрустом шмякнулась о стену напротив.

Другая крыса в тот же миг бросилась наутек, оставив бездыханного сородича валяться в пятне тусклого света газового фонаря возле подворотни. Алиса перевела дыхание и доела хлеб, хотя вид размозженных останков не добавил ей аппетита.

– Ну что, пошли? – спросил Тесак. – Я постараюсь идти помедленнее.

Алиса кивнула, они поднялись и продолжили путь по городскому лабиринту.

Алиса только диву давалась, как Тесак определяет, где они находятся. Ей все эти улочки казались одинаково мрачными, грязными, провонявшими потом и подгоревшей едой.

В Новом городе улицы были чистые, прямые, пересекались под определенным углом, и у каждой было красивое название: переулок Маргариток или Гераниевая улица. Бесс говорила, что Чеширский живет на улице Роз, но Алисе с трудом верилось, что там растут розы.

Сквозь тусклую пелену, окутавшую Старый город, едва проглядывало солнце.

Да и вообще, как отличить улицу Роз от всех прочих, если нет ни одного указателя?

– Идти будем до самого рассвета, а там подыщем местечко и вздремнем пару часов.

– Не на улице? – с надеждой спросила Алиса.

Тесак покачал головой.

– Я разменял несколько золотых, так что можно снять комнату, не привлекая особого внимания.

– В гостинице, – размечталась Алиса, представляя мягкие пуховые перины и горничных, несущих подносы с чаем и булочками на завтрак.

– В этих краях гостиниц нет, по крайней мере там, куда мы идем, – мрачно сказал Тесак.

– То есть это не совсем гостиницы, – внезапно догадалась Алиса.

– Не совсем, – без дальнейших пояснений подтвердил Тесак.

Алиса подумала о том, сколько девушек пропадало каждый день в Старом городе, сколько семей оплакивало своих дочерей, не вернувшихся домой.

В тот день, когда нашлась Алиса, ее мама тоже плакала. Она сжимала дочь в объятиях и сквозь рыдания уверяла, что теперь все будет хорошо, ведь Алиса наконец дома.

Но что-то пошло не так, и вскоре мама перестала лить слезы счастья. Она начала резко одергивать Алису, требуя прекратить нести чушь о каком-то Кролике. В конце концов от любящей матери не осталось и следа, лишь раздраженная гримаса нетерпения. Так ей хотелось поскорее избавиться от паршивой овцы, нарушавшей идиллическую картину их дома.