Кость от костей

Руки дрожали.

– Не останавливайся, Мэтти. Не останавливайся.

Каким-то чудом она смогла поставить на землю одну стопу, потом другую, а потом, крепко держась за дерево, наконец выпрямилась и встала на ноги.

Следующее дерево было не так уж далеко. Мэтти разомкнула руки, оперлась о ствол обеими ладонями, оттолкнулась, и инерция понесла ее вперед, к следующему дереву.

Мэтти поднялась. Она могла идти, не совсем самостоятельно, конечно, но могла. Теперь осталось найти дорогу домой.

Через секунду она рассмеялась, но резко осеклась, потому что от смеха заболело горло и он прозвучал как скрипучий лай, отозвавшись странным эхом в глубокой лесной тиши.

Не придется ей искать дорогу: следы Уильяма виднелись на снегу.

Мэтти встревоженно посмотрела на небо. Толк от следов есть, пока светло. Уильям сказал, что до заката осталась пара часов. Сколько уже времени прошло, она не знала.

Чем больше ты медлишь, тем меньше минут дневного света у тебя останется.

Мэтти оттолкнулась от следующего дерева точь-в-точь как от первого, но очередной ствол оказался дальше, и она не дотянулась до него, а схватилась за торчащие нижние ветки и чудом удержала равновесие.

Так Мэтти переходила от дерева к дереву, не спуская глаз со следов Уильяма на снегу. Вскоре она поняла, что разглядеть тропу становится сложнее. Тени удлинились. Солнце клонилось к закату.

В груди росла тревога. Ей нечем было осветить путь. Свечи и спички остались у мужа.

Впервые с тех пор, как Мэтти пришла в себя, она хорошенько осмотрелась.

Не увидела ни одной знакомой приметы. Кругом деревья, скалы да снег; где же хижина? Далеко ли?

Скрутило желудок. Она давно не ела, несколько часов. Во рту и в горле пересохло.

Мэтти умела находить съедобные ягоды в лесу, но ягоды давно отошли. Она крепко схватилась за дерево одной рукой и осторожно присела на корточки. Осмотрела снег – нет ли на нем звериного помета – и, увидев, что он чистый, зачерпнула большую пригоршню и сунула в рот.

Снег обжег больное горло.

Через секунду висок и левый глаз пронзила острая боль.

«Мозги замерзли! – услышала она голос Хезер. – У меня мозги замерзли!»

Мэтти увидела ее как наяву; она размахивала рожком мороженого, держась свободной рукой за голову.

«Мозги замерзли», – подумала Мэтти и прижала язык к нёбу. Мать однажды объяснила, что именно так можно прекратить боль, если проглотила слишком большой кусок мороженого.

«Мама», – подумала она, но не вспомнила ни лица, ни голоса.