Кость от костей

Она знала, что зверь близко, слышала тихий шорох его шагов. Он тщательно подстраивался под ее шаг.

Звери так себя не ведут. Это неестественно.

Он был слева, со стороны невидящего глаза. Повернув голову, Мэтти бы заметила его силуэт правым глазом, но ей не надо было видеть его, чтобы знать, что он там. Она чувствовала его, ощущала колебания воздуха между ними, тяжесть его взгляда. Он пристально наблюдал.

Мэтти обуял такой ужас, что она не чувствовала тела. Руки и ноги казались одновременно очень тяжелыми и легкими, как воздух; она шевелилась как в замедленной съемке, не в силах стряхнуть с себя оцепенение.

Голова пульсировала от боли, особенно левый глаз, рот наполнялся слюной, и Мэтти раз за разом судорожно сглатывала. И все это время тень двигалась рядом в такт; тень со зловонной шерстью и запахом крови из пасти.

Кровь на снегу; трупики, свисающие с веток. Зачем он все это делает? Почему сразу не съедает добычу, как положено зверю? Зачем следует за мной? Хочет ли съесть или добавить меня к своей коллекции?

Вдруг атмосфера изменилась; зверь по-прежнему не спускал с нее глаз, но иначе.

Она почувствовала это, как приближение грозы в солнечный день. Ее сердце забилось быстрее обыкновенного: маленький кролик, стремящийся убежать, спрятаться глубоко в оболочке тела.

Ему надоело играть. Сейчас он нападет.

Мэтти сжала кулаки, хоть и не знала, что с ними делать, и не представляла, как бороться с этим зверем и есть ли у нее вообще шанс.

Ее маленькие жалкие ручки казались слабыми и никчемными.

Ты и есть никчемная. Уильям всегда так говорит.

И тут облака сместились, и показался тонкий месяц. Мэтти увидела впереди конец тропы. Конец тропы, их поляну и хижину.

– Уильям, – пробормотала она и ощутила небывалый прилив сил – Мэтти и не знала, что силы у нее еще остались.

Она бросилась бежать.

У Уильяма было ружье. Он мог застрелить зверя. Все равно муж собирался это сделать – за этим они и пошли в этот дурацкий изнурительный поход.

Теперь Мэтти привела ужас к ним на порог. Уильяму всего-то оставалось выйти за дверь и застрелить зверя; тогда ей не придется больше бояться, не придется ночевать в лесу, дрожа от страха.

Ее резкие движения, должно быть, застигли зверя врасплох; она не слышала, чтобы ее кто-то преследовал, когда, ковыляя и спотыкаясь, бежала к хижине.

Свет в окнах не горел; впрочем, с чего ему гореть, ночь ведь, и Уильям крепко спит.