Планета смертной тени

Могу с уверенностью сказать, что позиция, которую вы пытаетесь занять, неконструктивна. Лишь внимательное отношение к тому, что вам говорят, приведет вас к пониманию, и лишь уважение к наставникам поможет вам освоиться в новой для вас среде.

– Наставник? – кивнул он на сержанта.

– Наставник, – утвердительно наклонил голову док. – Уже хотя бы потому, что, в отличие от вас, он понимает, что происходит. Разве не так?

– И он все объяснит?..

– Как только вы присоединитесь к группе.

– Вы не пытаетесь меня обмануть?

– А зачем?

– Ну, ладно.

 – Он положил кончики пальцев на край стола. – Только ответьте мне на один вопрос.

– Нет.

– Кто я?

– Сержант! – Док вздохнул и закатил глаза.

– Все! – Он вскинул руки с открытыми ладонями, не для того, чтобы защититься, а чтобы попытаться развести в стороны мрак. Но у него ничего не получилось. – Я готов. – Он встал и улыбнулся сержанту. Без надежды на ответ. Просто так. – Сержант?..

– Для тебя, дерьмо, господин сержант.

– О, да! – Он шлепнул пятками галош и уперся подбородком в грудь.

 – Дерьмо, господин сержант!

– Слушай, док, – немного удивленно глянул на врача сержант. – А он быстро ожил.

– Я запрошу его медицинское досье. Возможно… Ну, в общем, всякое случается.

– Это ты к чему, док?

– Потом! – замахал руками врач. – Потом поговорим! Вас ждет группа!

Сержант улыбнулся одними губами, коротко козырнул и, на ходу бросив: – За мной, – направился к выходу.

Глава 3. День 1-й

Они вышли в серый, безликий, смертельно скучный коридор.

Две двери слева. Одна – справа. Тусклая люминесцентная полоска, наклеенная вдоль потолка.

Сержант толкнул одну из дверей и знаком велел заходить.

За дверью – большая комната без окон, с низким потолком, похожая на пустой пенал. Или – коробку для красок. Никакой обстановки – только пять длинных, узких скамеек. И – люди, похожие на предметы интерьера. Тридцать с лишним человек. Все – мужики. Все с бритыми под «ноль» головами, одетые в одинаковые серые куртки и штаны и розовые галоши.

Возрастной диапазон – от двадцати пяти до шестидесяти. Лица испуганные, растерянные, удивленные, непонимающие. Один здоровый во втором ряду, с широким лицом, выступающим подбородком и расплющенным носом глядит на сержанта, не скрывая злости. Кажется, дай ему в руки нож, и мужик тотчас же кинется на военного, чтобы одним взмахом, профессионально рассечь сонную артерию. Трое пожилых мужчин в первом ряду явно не в себе.