Между небом и раем

А ощущение власти над ней, такой послушной, опьяняет сильнее самого крепкого виски.

Мне хочется как-то порадовать девочку, сделать ей что-то приятное. Она здорово помогла мне. Была послушной. И заслуживает подарок.

В кармане вибрирует мобильный, звонит Антон. Он сообщает о том, что Маша уже в гостинице.

Отлично.

Вот сейчас она поднимается в номер, открывает двери своим ключом. Проходит в комнату и снимает обувь. Кажется, я вижу каждый ее шаг. Вся эта поездка превратилась в забавную игру. Я говорю – она подчиняется.

Сама не подозревает, насколько важные вопросы решает. От этого еще забавней. Решать свои вопросы таким образом мне еще ни разу не приходилось.

Руки чешутся, тянутся к мобильному. Набираю ее номер, в трубке гудки, а потом и ее голос:

– Алло.

– Как прошло? – спрашиваю.

Спрашиваю просто так, чтобы что-то спросить. Я уверен, что она выполнила все так, как я ей сказал. Ожидал, что буду раздражаться от одной мысли о Кире. Но нет. Будто перегорело все. Мне совершенно плевать на нее.

Наверное, смертельная болезнь сглаживает многое. На пересмотр событий своей жизни времени остается не много. Поэтому и перегорает все быстрее.

– Нормально, – отвечает она. И голос какой-то странный. Не такой, как днем был.

Что-то не так. Я это чувствую.

– Точно все хорошо? – я не хочу так быстро завершать разговор.

Хочу слышать ее эмоции. Пусть расскажет свою чушь о том, как ей все интересно. Да хоть о том, какой Москва красивый город, плевать. На любой ее треп согласен, если он искренний.

У меня здесь вообще никаких эмоций нет, кроме раздражения от этого невыносимого постоянства. Палата, постель, химия.

– Да, точно, – говорит она немного раздраженно.

Так, стоп. Явно что-то не так.

– Не ври мне, – тон меняется на приказной и жесткий.

Она выдыхает устало в трубку.

– Зачем вы делаете это? – восклицает она. – Зачем от всего отказываетесь?

Так, ясно. Она заглянула в пакет.

– Любопытство погубит тебя, детка, – говорю назидательно. – Я разве просил заглядывать в папку?

И чего только так переполошилась? Ей ли не пофиг?

– Зачем вы такой? Это ведь семья.

Ваш ребенок…, – ее голос меняется. Уверен, она плачет. Паршиво.

– Он не мой ребенок, – говорю, сам удивляясь тому, насколько спокойно прозвучал мой голос.

Странно, но эта правда больше не вызывает во мне эмоций. Перегорело.

– Не ваш? – спрашивает Маша, всхлипывая. – Как это не ваш?

Любопытная мышка, заботливая. Нашла, блин, кого жалеть и о ком заботиться.