Между небом и раем

Сама еще малышка совсем.

– Я не могу иметь детей, – говорю ей, сам удивляясь тому, насколько легко смог поделиться с ней тем, о чем только Кире сказал однажды. И то с трудом. – Она изменила мне с моим братом, ребенок от него.

Правда вылетела сама, не всколыхнув горечи и сожаления. Будто не со мной все это было. Самому странно от этого. Думал, что не смогу им простить. Но прошло всего полгода, а мне уже все равно. Наверное, перспектива скорой смерти заставляет на многое посмотреть по-другому.

– Оу! – восклицает она забавно, вызывая у меня улыбку.

 – Но… как она могла?

Эх, малышка, знала бы ты, на какие подлости способны люди. Даже жаль, что тебе только предстоит все это узнать.

– Не бери в голову, – говорю ей, – все это уже в прошлом.

Маша молчит, чувствую, что сейчас она о чем-то напряженно думает. Забавно, наверное, выглядит. Я прямо вижу, как она морщит свой носик. И опять улыбаюсь. За последние два дня я улыбался больше, чем за последние полгода.

– Но, – шепчет Маша в трубку, – вам разве не жаль?

– Нет.

Я нисколько не лукавил. Тот день, когда я застал Киру с Артуром, разделил мою жизнь на до и после. Помню, как тогда быстро сложил в голове всю картину воедино. Пока мы ехали с ней в машине, я успел прокрутить в голове события последних лет. И пришел к выводу, что все у них началось еще тогда, два года назад. И Никита – мой племянник. И, когда я прямо спросил об этом Киру, она не стала скрывать.

Тогда казалось, что подо мной разверзлась пропасть. Казалось, что я падаю и не смогу выбраться.

Будто никогда мне не отмыться от этого вранья и предательства.

(От автора: история Киры и Артура – в книге «Давай никому не скажем»).

– Глеб Александрович, – обращается ко мне Маша. Официально, как раньше всегда ко мне обращались. Наверное, нужно ей сказать, чтобы звала по имени, ей так будет проще. Но нет, как-нибудь потом. Когда она вернется. А сейчас еще немного побуду Александровичем. – Есть какой-то шанс, что вы будете снова здоровы?

Улыбка сползла с лица.

Ее забота, которую она так тщательно пытается скрыть, трогает до глубины души. Какая тебе разница, девочка?

– Шанс всегда есть, – успокаиваю ее. Мне бы и самому хотелось в это верить. Но я предпочитаю оставаться реалистом.

– Я верю, что у вас все будет хорошо, – наивная она, молоденькая совсем. Верит еще в чудеса.

Хмыкаю в ответ.

– Ладно, – говорю, – отдыхай. Завтра нам еще нужно немного поработать, а потом вернешься в Германию. Не засиживайся допоздна.