Колода предзнаменования

«Следуй за кровью, – часто слышал он фразу в детстве. – Следуй за кровью и найдешь Салливанов».

И, наконец, когда стало уже слишком поздно, Айзек понял ее значение.

Каким-то образом он выжил и за последние несколько лет убедил себя, что находится в безопасности. Но теперь Айзек осознал, как сильно ошибся. Он согласился встретиться с Габриэлем, потому что устал бежать. Потому что наконец-то мог столкнуться лицом к лицу с братом, но уже не в цепях, а со всем могуществом магии их семьи в своей крови.

Но пока что Габриэль не делал попыток напасть на него. Казалось, он искренне хотел поговорить. Что еще хуже, поскольку много лет назад Айзек совершил ужасную ошибку и заслуживал наказания.

– Слушай, – миролюбиво начал Габриэль. – Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Ты мой брат. Я приехал из-за мамы.

Айзек напрягся.

– А что с ней?

Последние три года Майя Салливан лежала в больнице в коме. Айзек единственный из Салливанов, кто навещал ее, поскольку других в городе не осталось.

– Не знаю, в курсе ли ты, но я получал отчеты о ее медицинских записях, пока меня не было…

– Я тоже видел ее медицинские записи, – грубо перебил Айзек. – И видел ее. Ты хоть раз приходил к ней?

Стыд на лице брата послужил ему ответом. Айзек почувствовал прилив самодовольства.

– Суть не в этом, – сдержанно ответил Габриэль. – С недавних пор ее состояние ухудшилось. Врачи рекомендуют нам отключить ее от жизнеобеспечения.

Айзек окинул его испепеляющим взглядом.

– Она не подписывала отказ от реанимации.

– Знаю. Но ты действительно думаешь, что она хотела бы жить подобным образом?

Айзек вздрогнул. Может, Габриэль был прав, но мать – единственная из всей семьи, кто любил его. Было трудно расстаться с надеждой, что, пока она не испустила последний вздох, еще есть шанс на ее возвращение.

Для него любовь всегда сопровождалась болью – она была как оружие у его горла, которое семья и друзья бесстыдно использовали, чтобы контролировать его.

Как вопрос без ответа, как нескончаемое ноющее чувство в груди, как далекое эхо воспоминаний, которые лучше забыть. Но даже все это не могло погасить надежду, что однажды он сможет заботиться о близких людях и чувствовать, что это победа, а не поражение. Что с эмоциональными связями станет проще, а не сложнее, быть человеком.

– Ты не знаешь, чего бы она хотела, – сказал он. – Никто из нас не знает.

– И никогда не узнает, – ответил Габриэль.