Не провоцируй, белочка!

 – Сказать, что бы я хотел с тобой сделать? – это было произнесено так порочно… Дерзко! Нагло! В голове ожили картинки вчерашней ночи, громкие крики удовольствия другой женщины. – Ты же тоже этого хочешь?! Скажи, ты представляла себя на ее месте? – по телу от его слов побежали мурашки, он придвинулся ко мне еще ближе. Я отступила.

– Ничего такого я не делала, – голос звучал неестественно, словно мне сдавили легкие, и я с трудом выговаривала слова.

– Я могу доказать, что ты говоришь неправду.

 – прежде чем он стал воплощать в жизнь свою угрозу, его прервала Алена, которая буквально влетела в кухню.

– Ой, извините. Я помешала? – Алена застыла под его прицельным злым взглядом. Я видела, что она желает сбежать, но боится двинуться. Мне бы не хотелось, чтобы она уходила. Ничем хорошим наш разговор не закончится, если он продолжит давить на меня. Ладонь чесалась, так хотелось врезать по этой самоуверенной зазнавшейся роже!

– Вон! – он не повысил голос, но от его тембра волосы встали дыбом на коже.

Алена вылетела из кухни, а я отошла еще на два шага назад. Эти секунды дали мне время прийти в себя, выйти из-под его гипнотического воздействия.

– Давайте проясним несколько моментов, – опередила я Алмазова, пока он вновь не принялся меня соблазнять. – Я вчера сказала Вам, что пришла сюда только работать. Меня не интересуют Ваши предложения, мне абсолютно все равно, с кем Вы проводите свои ночи и какой образ жизни ведете.

Если Вас не устаревают мои кулинарные способности, я не вижу смысла здесь задерживаться. Других талантов у меня нет, – последнее предложение я подчеркнула интонацией. – Вы не входите в сферу моих интересов, Ренат Георгиевич.

Я бы не удивилась, если бы его глаза налились кровью. Он был в бешенстве. Царь не привык слышать отказ?

– Ты возьмешь свои слова обратно! – один шаг, и он вновь оказался возле меня. Сердце замерло на миг, а потом застучало быстро-быстро.

– Это вряд ли. Извините, если разочаровала. Могу отправиться собирать вещи. – мне не привыкать, это я уже добавила про себя. Я понимала, что играю ва-банк. Мне нельзя на улицу, нельзя потерять эту работу, по крайней мере, пока не найду другую, но терпеть его домогательства не собиралась.

Ренат был прав, его мужская сексуальность и привлекательность не оставляли меня равнодушной.