Пожирающая Серость

На его месте было небо, полное неподвижных серых облаков, сияющих, как тупая сталь.

4

Вайолет лежала на спине, ее руки и ноги раскинуты в стороны, словно у выброшенной игрушки.

Над ней простирались в бесконечность темные пепельные стволы и голые ветви, спиралями поднимающиеся к застывшему небу. Все вокруг было черно-белым и совершенно безжизненным. Мир казался двумерным, как декорации для спектакля – лес из картона и разукрашенной фанеры.

Вайолет села, и позвоночник пронзила боль – каждая часть тела задеревенела: босые ноги, мозолистые ладони.

Руки от кончиков пальцев и до локтей покрыты грязью.

Она не знала, где оказалась. Почему все тело ныло. Как она сюда попала. Вайолет с трудом поднялась на ноги. Воображение затопил страх, но разум оставался ясным.

Пока она не увидела тело.

Конечности гротескным образом вывернулись, из плоти выглядывали обломки костей. Кожа вздулась и посерела. На торсе блестел идеальный полукруг – следы зубов, предположила Вайолет, хотя и не могла представить себе животное с такими широкими челюстями.

Из ран сочилась прозрачная маслянистая жидкость.

Предположить, что когда-то это было человеком, можно было только по серебряному щиту, приколотому к груди. Вайолет встретилась взглядом с белыми незрячими глазами и увидела, что язык жертвы наполовину откушен.

Девушка набрала побольше воздуха в легкие и закричала или попыталась закричать. Из горла вырвался звук, но он не был криком ужаса, а лишь тихим хрипом, а крик раздался с опозданием на секунду – визгливый и испуганный.

Вайолет сделала единственное, что имело смысл. Кинулась бежать.

Она мчалась, пока деревья, земля и неподвижное небо не слились воедино, ее дыхание со свистом выходило из легких, звук шагов по лесному покрову раздавался с секундной заминкой. Когда у Вайолет не осталось сил даже на следующий шаг, она согнулась пополам и опустошила желудок.

А когда с дрожью выпрямилась, последнее, что она ожидала увидеть, это свою сестру, стоящую перед деревом.

Вайолет открыла в изумлении рот, но не издала ни звука.

На Роузи была та же одежда, в которой она умерла: рваные джинсы, забрызганная краской майка и малиновая кожанка, которая ужасно смотрелась с ее бирюзовыми волосами. В этом странном сером мире она единственная имела цвет, такой блистательный в тусклом свете неправильного неба.

– Роузи? – прошептала Вайолет, ошеломленная и радостная.