Слепой рассвет

Вы согласны? – женщина нервничает. Чуть надавлю – сорвется и сбежит. Отпустить или нет?

– Зачем вам деньги? – я понимаю, что меня разводят на бабки, но какого-то хрена продолжаю с ней разговаривать.

– Спасти своего ребенка, – она прямо смотрит мне в глаза. Не лжет, отмечаю я. Во что, интересно, вляпалась Полина? Меня это не касается. Она исчезла, пусть теперь сама разгребает свои проблемы. – Деньги нужны прямо сейчас, – торопит меня незнакомка. – Пожалуйста, я вас умоляю, – на глазах блестят слезы. Трогают они меня? Нет.

Мне все равно, что у них случилось. «Ты стал таким черствым», – говорила мать – и она была права. Хотя эта ситуация не оставляет меня равнодушным. Цепляет. Пока не понял, что именно, но где-то в голове свербит и в сердце торкает.

Хрен поймешь, что происходит. Будто в другом измерении нахожусь. Матери и бабушки торгуют детьми! Предположим, дочь моя… или не моя? Оставить ребенка этой торгашке?

– Входите в дом, – киваю и отхожу в сторону. Нужно во всем этом разобраться. Может, подстава?

– Нет.

Было ошибкой обратиться к вам, – отходит она, взгляд мечется из стороны в сторону, а потом она срывается и убегает.

Герман

Стою и смотрю женщине вслед. Вспоминаю Полину… Зараза! В голове словно щелкнуло, что там моя дочь. А эта неадекватная неизвестно кому ее продаст. Даже думать о таком не хочу, поубиваю же всех. Срываюсь и бегу за незнакомой женщиной, в которой угадываются черты Углицкой. Хватаю переноску, ребром ладони выбиваю из рук.

– Нет! Верните Машу! – кричит она, как только люлька с ребенком оказывается в моих руках.

Раздается громкий детский плач. Естественная реакция – это всучить орущего младенца мамочке, но я близко не подпущу этих женщин к ребенку. Что бы у них ни случилось, никогда не пойму, как можно было упасть так низко. Им еще придется за это ответить!

– Я заплачу вам! – мой голос звучит резко, женщина пугается, вздрагивает. Такая сумма не проблема. – Но чтобы ваша семья больше не приближалась к моему дому, – цежу сквозь зубы. Торговцы младенцами! Даже если ребенок не мой, не бросать же его в беде.

Заберу, а потом начну разбираться.

Михаил все это время стоял в стороне и наблюдал. Я ставлю люльку с орущим ребенком на капот машины, не хочу заносить домой из-за Наташи.

– Присмотри, – киваю водителю и бегом в дом. Кабинет, сейф. Хорошо, что дома всегда есть наличка. Достаю из сейфа две пачки денег, кручу их в руках. Машу оценили в миллион рублей. Твари!

Вынес оговоренную сумму и передал женщине.