Фаворит Тьмы, фаворит Света

Отец Олафа должен помнить времена, когда Свет и Тьма шли рука об руку, имели равную власть над людьми. Если он любящий отец – а Церцию показалось, что он любящий отец, – то он должен жалеть, что времена Тьмы прошли, ведь если бы Тьма до сих пор была в силе, то Олафу не пришлось бы закапывать свой талант в землю и заниматься ненавистным делом.

Церций высвободил часть силы – так, чтобы не привлекать лишнее внимание. Церций всё ещё не знал, как меняется его внешность с применением силы, но на отца Олафа эти изменения произвели впечатление – он боязливо осмотрелся, после чего произнёс:

– Я всё понял.

Пройдёмте в дом.

Церций и Адель прошли в дом вслед за Олафом и его отцом. Когда все они оказались внутри, мужчина плотно задвинул простенькие занавески, после чего заговорил с гостями:

– Так значит, Тьма решила вернуть себе то, что у неё забрали?

– Вроде того, – ответил Церций. – Когда-то по моей вине Свет получил абсолютную власть, и теперь повелительница вернула меня к жизни, чтобы я всё исправил.

– Вот значит как, – печально улыбнулся мужчина. – Помню, как я тогда был рад, что Тьма исчезла. Нас убедили, что если исчезнет Тьма, то исчезнут и культисты, а я очень этого хотел – боялся за своего маленького сына. Но я быстро понял, что заблуждался – культисты всё-таки украли Олафа. Тогда мне удалось его спасти – я нашёл этих культистов и хорошенько попортил лицо их главному, а остальные сами разбежались. Свет и его адепты никак не помогали мне найти моего сына – я всё сделал сам.

Мало того – меня ещё и наказали. Я, оказывается, должен был доложить о культистах, а не устраивать самосуд. И всем было плевать, что тогда мой сын, скорее всего, погиб бы. Они не стали забирать мою жизнь – я был молод, здоров и мог приносить пользу миру. Они не забрали жизнь Олафа – он был ребёнком и мог вырасти достойным человеком.

Громкие всхлипы Олафа прервали речь его отца. Тот успокаивающе похлопал сына по плечу и продолжил свой рассказ:

– Они лишили нашу семью жены и матери.

Она была больна, работать не могла, о втором ребёнке мы не смели даже мечтать. Свет решил, что её жизнь ничего не стоит. Тогда я возненавидел Свет, но сделать уже ничего не мог – слишком могущественным он стал. Я был вынужден подчиняться, вынужден воспитывать сына в любви к Свету. Мне было больно смотреть на то, как они пытаются заставить Олафа заниматься тем, для чего он не создан. Но теперь появились вы. Вы сможете всё исправить.