Зима, которой не было

Тем временем Артём начал раздеваться сам, что дало мне немного времени оглядеться по сторонам. Естественно, за деревенскую зеваку я сойти вовсе не хотела, отчего сделала вид, что безразлично занимаю место у окна. На самом деле я оглядывала помещение, то и дело обращая внимание на всевозможные детали: лакированные крышки столов из дорогого дерева так и манили провести по ним подушечками пальцев, окна украшали приятные тёмные занавески, своим цветом стремившиеся к бирюзе, мелодией сквозил ненавязчивый лаунж, а девушки-официантки здоровались с посетителями милыми улыбками.

– Что будешь? – спокойно поинтересовался парень, стоило ему сесть напротив меня. Я закрылась карточкой меню, лишь бы не видеть его лица. Стоит моим глазам встретиться с его, как тут же щеки приобретают розоватый оттенок. Не хотелось бы показывать свое смущение. Как дура, ей-богу. Какой стыд.

Довольно долго я скользила по списку из разных названий, утопая в собственном невежестве. Что такое гляссе? Чем простой латте отличается от того же латте макиато? Что за раф? Вдруг редкостная гадость.

Может, в каком-нибудь маке кофе и полнейшая ерунда, зато я знаю, каков он на вкус. Да, как грязь с прокисшим молоком. Но знаю ведь. В ту же секунду я пожалела, что мы не поехали в какую-нибудь пиццерию.

– Что-то ты долго, – заворчал Артём, и кончиками пальцев попытался отодвинуть меню от моего лица. Случайно он легко дотронулся до моей руки, и я вздрогнула, едва не выронив карточку.

– Подожди, – как-то резко сорвалось у меня.

Тут же юноша покачал головой, поджав губы.

– Возьми латте макиато. С кокосовым сиропом, – настоятельно произнес он. Будто догадался, что я ничего не соображаю во всем этом. – Теплый, сливочный, в меру сладкий, с эдакой экзотической нотой.

– Ты официантом никогда не работал? – с раздражением я выронила меню на стол и скрестила руки на груди.

– Нет, – отозвался Артём. А затем, как мне показалось, одарил ироничной полуулыбкой. – Я никогда не работал.

– Кто бы сомневался, – ехидно зашептала я, сдвинув брови к переносице.

– Что? – переспросил собеседник, посчитав, что не расслышал.

Боже, Ева, что ты творишь?

К нашему столику стремительно прошествовала официантка с натянутой резиновой полуулыбкой. Она встала в одном шаге от нас, вооружившись ручкой и блокнотом для записи заказа.

– Что желаете? – показная учтивость меня раздражала.

– Двойной раф с шоколадом и…

– То, что ты говорил, – подзабыв название, в смущении отозвалась я.