В этих гнилых стенах

Взял две стеклянные бутылки пива с пирамиды в центре зала и, полный решимости, направился к остолопу, который уже душил испуганного парня, подняв в воздух и сжимая его горло руками. Разница в росте давала ему такую возможность. Макс – худой, щуплый, сильно отстающий от своих сверстников. «Недоносок» – так называла его пьяница-мать, уже заходившая сегодня утром сюда за пивом.

Лицо девушки вмиг из восхищенного стало испуганным, когда она увидела, как одной бутылкой я замахнулся и ударил по голове ее дружка.

Бутылка разбилась, и парень схватился за лысую голову.

– Что, бл… – Он повернулся, и удар второй бутылкой по виску отправил его на пол. Он оставался в сознании, но, судя по хаотичным движениям, голова его сильно болела. Его подруга в истерике схватила меня за волосы. Девушек я никогда не бил, но, схватив ее за тонкие предплечья, предупредил:

– Не отпустишь, сожму так, что сломаю.

И стал сжимать, пока, взвизгнув, она не отпустила меня.

Макс, уже успевший посинеть, пытался отдышаться.

– Что… что тут… – Из складских помещений вылетел хозяин и потерял дар речи.

– Не утруждайте себя, Тимур Эдуардович. Я сам уволюсь.

Я снял форму, бросил ее на пол, и, вспомнив, что в шкафу только моя толстовка, побрел прочь, не дожидаясь приезда полиции. Это был мой пробный день, поэтому адреса моего здесь не знали, как и данные документов. Они не должны меня найти.

* * *

Шагая по треснувшему асфальту, я разглядывал свои руки. Они тряслись то ли от холода, то ли от осознания, что не стоит все решать дракой… не стоит.

Или… ай, ладно, уже сделано.

Подходя к дому, я увидел Рише, которая мило беседовала с какой?то светленькой худенькой девушкой с растрепанными волосами. Наверное, это она помогла Рише определиться с новой работой. Пока я рассматривал незнакомку, подруга уже заметила меня и в ужасе оцепенела. Молча сокращая расстояние, между нами, я улыбался, пытаясь придумать себе оправдание.

– Дюк! Да ты в край охренел!

Боже, как я не хотел рассказывать ей о случившемся.

Ведь только утром обещал, что буду аккуратнее. Я просто обнял ее. Так крепко и с таким тяжелым вздохом.

– Ты… ты что… Во что ты опять ввязался?

Незнакомке, видимо, стало неловко, и она, едва попрощавшись, скрылась во дворах.

– Ну, ты идиот, что ли, Дюк? У тебя губы синие!

– П… прости, – простучал зубами я.

Войдя в квартиру, я накинул вторую – и уже единственную – толстовку.