В этих гнилых стенах

Пощупав по привычке по карманам, вспомнил, что там остался телефон… О-оу… Вернусь за ним вечером.

Рише поспешила заварить чай и уже была готова ринуться к Айзеку за профилактическими лекарствами, о наличии которых она молилась, не переставая, с первого этажа муравейника, но я схватил ее за руку.

– Милая, не стоит. Я хорошо себя чувствую.

– Дюк! – Она нахмурила брови.

– Лучше расскажи мне, что за девушка с тобой была? – Я по-лисьи улыбнулся, проведя рукой по ее щеке.

– Понравилась? – недовольно цокнула она язычком.

– Ты ведь знаешь, мне нравишься только ты. – Я прикоснулся пальцем к ее губам.

Она убрала мою руку, заметно покраснев.

– Да, ты прав, с тобой все в порядке.

Боже, как же мне стало больно. Мне не хватало простого тепла. Я раздавал все, что было во мне, – заботу, переживания, ласку. И никогда не получал ничего взамен.

– У тебя руки пивом пахнут… Что случилось?

Я поник, не было сил врать или придумывать что?то. Я просто молча смотрел на чай.

– Ничего.

– Ничего? Ты просто так пришел голый домой?

– Ну… На мне были штаны, – пожал я плечами, – ну, и остальное, кроме толстовки.

Мы помолчали.

– Значит, не расскажешь?

Я все так же молча помотал головой, и девушка, угрюмо посмотрев на меня, покинула квартиру, напоследок все же крикнув:

– Смотри не помри!

Я не мог требовать от нее взаимности… Но и правду сказать не мог. Я уже был на учете за драки, поэтому научился не палиться, но зря заставлять ее волноваться не хотелось.

Дверь открылась, и я понадеялся, что Рише вернулась, но это была не она.

Гостья проскользнула в комнату, аккуратно прикрыв дверь, и присела напротив меня.

– Дю-ю-юк, – заулыбалась она, по-наивному собрав бровки домиком.

– Да, Марго-о-о? – протянул я с улыбкой.

– А ты не одолжишь мне еще денег?

– Зачем? – Я выдохнул, пытаясь и дальше улыбаться. Изрядно выпившая Марго как?то призналась мне в любви и сказала, что так любит просить у меня деньги, потому что это единственная причина увидеть меня вновь.

Говорила, мол, наверняка я думаю, что она пустышка в красивой обертке. Я поцеловал ее в лоб и проводил домой. Я любил ее, но только как сестру. Понятно, что она не помнит того разговора, поэтому эгоистично было бы требовать ее приходить не за деньгами, а просто составить мне теплую компанию. Хотя, зная ее сумасшедший образ жизни, я понимал, что мне вообще ничего не светит. Так она и осталась для меня просто сводной сестрой в большой семье.