Академония. Я – не чудовище, я только учусь!

Подальше от этого лингвистического монстра. От греха подальше.

«Да не введи меня в искушение!» – зажмурилась я, умоляя себя не лезть на рожон без надобности. С этим громилой шутки явно плохи.

Встав рядом с каким-то круглым, как колобок, парнишкой в желтом капюшоне, я, затаив дыхание стала ждать, что же будет дальше?

– На…на…на…на… – начал Шредер, а я уже мысленно продолжила: «Донт фанк виз май харт… Вот ю стил би ин лав бейбе, ин лав бейбе…».

– На п…п....п…первый.... вт…вт…вт… орой, ш-ш-шалаги, рашшитайшь! – осилил фразу физрук, глотая воздух. И началась попеременная икота «первый-второй-первый». Такой расчёт изначально противен женской логике! Если ты – первая, значит, мужчина ушел ко второй. Если ты вторая, то, значит, живы еще воспоминания о первой. Поэтому, когда очередь «икать» дошла до меня, я скромно сообщила, что я – первая.

– В…в…выйти из шт…шт…шт…роя! – выдавил из себя физрук, грозно и сурово глядя на меня,– Э…э.... это она?

Странный вопрос? Неужели я так похожа на «он»?

– Да! – звонко вякнул какой – то сутулый паренек, изображая Павлика Морозова, тыкая в меня пальцем, – Это – она!

Неужели? Пока я спала, кто-то написал заумное пророчество, и теперь все ждут моего пришествия? Хотя, судя по лицам присутствующих, им уже не терпится дождаться моего «ушествия».

– Я – что? Самая избранная? – скептически подняла бровь я, понимая, что меня кто-то сдал.

Стоило мне произнести эту фразу, как Павлик Морозов, тут же покраснел, покрылся пятнышками, сжал хилые кулачки.

– Нет! Избранный – это я, а ты мешаешь мне осуществить древнее пророчество! – гневно заявил он, – Если я не получу достаточно знаний, чтобы в одиночку сразиться с силами тьмы, то тогда весь мир погибнет! И погибнет по твоей вине!

Все с уважением посмотрели на этого отважного паренька. Только не я.