Ателье Мадам Пикок

Мне стало как-то неуютно! Тайная канцелярия? Здесь? Ой, мамочки! Я, наверное, пойду другой дорогой.

Но было поздно! Нас уже заметили.

Оглядываясь воровато, пряча лица за высокими воротниками и широкополыми шляпами, мрачные и таинственные личности двигались нам навстречу.

– Честь имею, – послышался грубый голос из-под капюшона, когда я испуганно сделала шаг назад.

– Драсте! – услышала я сладострастный голос Дитриха позади себя. Но голос тут же изменился. – Честь имеете, но совести ни грамма! Итак, что тайная полиция делает здесь? Приехали поздравить? Неужели вам так мало платят, что вы зажали скромный букетик в качестве поздравлений?

Что он несет! Это же Тайная Канцелярия!

– Мы привезли вам букет неприятностей! Нам приказано сопроводить вас обоих к его величеству.

Немедленно! – послышался недовольный голос представителя закона.. – Если окажете сопротивление, вас приказано доставить силой.

Нам тут же перегородили путь.

– Простите, а по какой причине? – робко спросила я, чувствуя восстание мурашек на попе против диктатуры крепких нервов!

Ответить мне не успели.

На пороге храма появился Бесподобный Елауарий в своей скромной жреческой робе. Он смотрел на мир с блаженной улыбкой познавшего истину человека.

– Я как раз вас ждал, – обрадовался Елауарий, глядя на Тайную Канцелярю.

– Нас? – переглянулись черные капюшоны. Два крепких молодчика стояли напротив нас.

– Вы на восемь? Венчание? Ну, проходите, дети мои, – смиренно произнес он, глядя на двух представителей тайной полиции.

 – Только сразу скажите, кто из вас жених, а кто невеста, чтобы я не перепутал случайно, а то со мной такое бывает!

Глава четвертая

– Да вы что! – отпрыгнули друг от друга представители тайной полиции, словно были едва знакомы.

– Пути богини любви неисповедимы, а любовь – многолика, – вздохнул Бесподобный Елауарий, поднимая руки ладонями вверх. Казалось, что на него сейчас упадет луч света.

 – Если надумаете, то не стесняйтесь. Двери моей часовни всегда открыты для любящих сердец.

– В карету! Живо! – послышался грубоватый оклик. Мне на плечо легла рука в черной перчатке, а меня повели в сторону кареты, которая зловещим черным пятном застыла на грязной улице.

– Полегче, господа. На такой костюмчик вам еще пять лет воровать, – нахально заметил Дитрих, приподнимая руку в черной перчатке и брезгливо скидывая ее со своего плеча.