Денег нет, но ты держись!

Дверь первой квартиры открылась, и оттуда высунулась седая голова уже знакомой мне старухи:

– Разгалделись тут! Нашли место, где орать! Я вам пока… Ба-а-атюшки! Что же у нас такое-то творится! – Старуха села прямо возле двери. Я не удивлюсь, если скоро бабушка будет рассказывать с экрана, как видела разрыв пространственно-временного континуума и чуть не получила разрыв сердца. Или взахлеб повествовать про инопланетное вторжение на ее лестничную площадку.

И я показала язык старухе и шагнула в неизвестность.

В неизвестности оказалось намного уютнее, чем в подъезде. Повсюду висели алые бархатные шторы. Судя по их внешнему виду, моль уже ходит пешком, едва таская свое толстое брюшко на тоненьких лапках. А может быть, здесь выросло целое поколение моли, рассказывающее друг другу легенду о великих первопроходцах и первооткрывателях этой огромной (по мольим меркам) столовой. Мебель тоже здесь не мешало бы отреставрировать… Судя по запаху, здесь кто-то недавно сдох.

– Добро пожаловать, ваше высочество! – раздался каркающий голос позади меня. Я даже вздрогнула от удивления. В дверях стоял невысокий худощавый старик с огромной залысиной, блестящей, как шар от бильярда. На нем был алый сюртук с золотым шитьем и золотая цепь с какой-то побрякушкой. Нос у старика был настолько длинным, что у меня сразу возникли ассоциации с очень постаревшим Буратино. – ?Неужели вы меня не узнали! – горестно всплеснул руками старик, чуть ли не бросаясь ко мне на шею.

– Время тебя не пощадило… – выдавила я, в упор не зная, кто это такой. И вообще такие жесты со стороны незнакомых людей меня смущали.

– Да, я уже стар… Годы идут… А еще недавно я, молодой щеголь, бегал за каждой юбкой… – всхлипнул старик, очевидно, вспоминая счастливые годы былого разврата.

Пошел прочь, старый извращенец! И убери свои руки от меня! Брррр!

Я освободилась от объятий старика, чье имя мне пока неизвестно, и снова принюхалась.

Нет, определенно кто-то сдох. Вонища стоит такая, хоть нос затыкай.

– Здесь кто-то сдох? – спросила я, чувствуя, что меня передергивает от омерзения.

– Наверное, крыса… – пожал плечами слуга. – Скорее всего, это та крыса, которая бегала по кухне и съела новое блюдо, приготовленное нашим покойным поваром. Мы три дня назад его казнили.