Потому, что ты – монстр!

Я вздрагивала от каждого шороха, но все равно засыпала.

Спустя один поворот на бок я погрузилась в беспокойный сон. Утешая себя тем, что Макс заменил все свечи в комнате на новые, и их хватит точно до рассвета, я уснула.

Пробуждение наступило резко. Я как-будто почувствовала, что на меня смотрят. Есть такое чувство, когда ощущаешь на себе чей-то пристальный взгляд.

В комнате царила кромешная темнота, а за окном рассвет даже не предвиделся. Я боялась дышать! Не то, что пискнуть что-то вроде: “Ма-а-акс… Где свечи?”.

Глаза никак не привыкали к темноте, поэтому я ничего не видела. Такое ощущение, что черный туман заволок помещение. Я лежала неподвижно несколько минут, мысленно убеждая себя, что это просто сквозняк потушил все свечи.

В комнате стояла абсолютная тишина, но мозг услужливо подкидывал вариации различных чудовищ, что только и ждут, чтобы я пошевелилась с явными гастрономическими намерениями.

На грани слышимости я уловила странный звук. Удивленный рык прошелестел по всей комнате.

У меня от страха отнялись ноги. О, нет! Нет! Не надо! Пожалуйста, господи, не надо!

– Ррррр, – раздалось громче, а в темноте зажглись два красных глаза. Все, это конец! Они смотрели на меня из зеркала!

– Аааааааааааааааааааааааа! – визжала я, без возможности пошевелиться. Страх буквально сковал меня. – Ааааааааааааааааааааааааааааааа!

Дверь отворилась, на пороге стоял заспанный Макс с канделябром в руках. На нем был дорогой халат и ночной колпак. Света из коридора хватило, чтобы я действительно увидела на том месте, где только что почудились алые злобные глаза, старинное зеркало.

Оцепенение спало, и я пружиной выпрыгнула с кровати.

– Чудовище! – орала я, тыкая в зеркало, – Макс, там чудовище! Я точно знаю! В зеркале!

– Вы слишком критичны к себе, мадемуазель, – зевнул Макс, равнодушно смотря на меня. Он снова появился на пороге из ниоткуда. Но мне было как-то фиолетово. – Вы не настолько плохо выглядите, чтобы назвать себя подобными словами.

Это, как минимум, неприлично для столь юной мадемуазель в ее-то расцвете лет!

– Макс, там в зеркале!– как заведенная повторяла я, не слушая дворецкого вообще, – Там! Там чудовище!

– Все мы с утра бываем чудовищами, – еще раз зевнул дворецкий, которого я, видимо, разбудила своим криком.

Макс тяжело вздохнул и вошел в комнату, зажигая свечи от канделябра. Спустя минуту вся комната была освещена.

И ни одного намека на чудовище не было.