Принцесса по ГОСТу

 – Наша дорогая… Эванжелина… Она сейчас… В таком горе… Просто неописуемом… После смерти батюшки она не в себе! Заперлась в комнате и сидит… Еще бы… Для нее это такое горе! Давайте мы ей передадим! Как она обрадуется! Мы же не ожидали, что наша бесценная Эванжелина станет императрицей! Она сейчас точно не в себе! В последний раз мы слышали, как она рвет гобелены и ломает мебель… А еще она воет так, что сложно передать словами…

– Понимаю. Горе ее действительно велико, – смиренно вздохнул усатый гонец, протягивая свернутое послание с алой императорской печатью.

 – Император лично приносит ей соболезнования и просил передать свой портрет, который должен утешить ее в эту трудную минуту.

Дверь захлопнулась, а выжидательная тишина завершилась пронзительным и истеричным криком: «Мы пропали!».

***

Я смотрела на свет одинокого фонаря, кусая губы.

– Я хочу чудо! – неожиданно и отчетливо прошептала я, опустив глаза и разглядывая хлебные крошки на столе. – Нет, не такое, какое дрыхнет в соседней комнате без задних ног, а настоящее!

Я осмотрелась по сторонам.

Добрая фея не появилась из-под стола, золотая рыбка не вынырнула из раковины, джинн не вылетел из пустой бутылки дорогущего алкоголя, стоящей возле мусорного ведра, а список покупок не превратился в выигрышный лотерейный билет.

Перекрыв газ, шоркая старенькими тапками, я переоделась в футболку и улеглась на край кровати, пытаясь отвоевать хоть кусочек одеяла.

– Маленькое чудо, – едва слышно шептала я, обнимая подушку. – Просто маленькое чудо! Малюсенькое! Совсем маленькое!

В меня что-то уперлось.

– Нет, не такое маленькое, чуть-чуть побольше! – я сдвинулась еще на край, чувствуя, как слипаются усталые глаза.

***

В украшенном траурными шторами зале(, расхаживал первый министр. Иногда он останавливался, вскидывал голову, бросал хмурый взгляд на опустевший трон, на котором покоилась осиротевшая корона.

– А давайте скажем, что она тоже умерла от горя? Она же у нас слаба здоровьем! Вот не пережила смерть батюшки! – предложил министр финансов, скорбно глядя на портрет покойного короля.

 – И быстренько ее похороним рядышком? А Императору скажем, что сердечко бедненькой не выдержало?

– А вдруг подумают, что это мы ее отравили? – осмотрелся по сторонам первый министр, расхаживая, как маятник. – А ведь так и подумают! Император разбираться не будет!

– А если сказать, что она сошла с ума? Или отказалась от этой чести? – предложил министр обороны, стоя рядом с троном.