Предложение руки и перца

 – Но впервые вижу, чтобы орудием покушения был…

Я снова загадочно улыбнулась, глядя на кусок лепнины, напоминающий композицию «огурец, торчащий из двух помидор». Видимо, два помидора – это было чешуей зверюшки, а огурец – тупым после многократных дождей рогом.

– Так и писать? – робко переспросил писарь, поглядывая на орудие. – Может лучше написать: «Его величество чуть не нашел свой конец?».

– Ваше имя! – сурово произнес усач, пока усы успокаивались.

«Помни! Загадка!», – прошуршали листочками книги.

Я хотела, было, возразить, но на меня захлопали обложками. «Если вы будете делать все, как написано, то он будет завоеван!», – предупредили книги. Мне-то ненадолго его завоевать нужно! На час! Мне нужен король на час! Представляться настоящим именем – провалить свою шпионскую миссию! Зная имя и фамилию человека, ничего не стоит узнать о нем многое!

– Мое имя начинается на «с», а заканчивается на «и», – загадочно произнесла я, глядя на то, как писарь поднимает на меня тяжелый взгляд.

Нет, ну а что? Бабушка меня так называла в детстве!

– Так, – выдохнул начальник стражи, приглаживая рукой восстание усов. – Салями?

– Что? – уточнила я на всякий случай. – Мои родители были в своем уме, когда давали мне имя!

– Так зовут мою дочь! – округлились глаза у начальника стражи.

– Простите, – я загадочно замолчала, робко пряча глаза. Угадайка длилась долго. Внезапно, дверь в комнату распахнулась, а по дверному косяку сполз слуга.

– Его Величество требует, чтобы вы посидели пять минут в тишине! Он решает проблему государственной важности! – выпалил он с порога, а начальник стражи кивнул. Дверь закрылась, а мы умолкли. Ничего себе акустика в этом замке! Неужели ему там слышно то, что мы делаем здесь?

– У меня заканчиваются варианты, – простонал писарь, пытаясь вырвать клок волос на своей голове. Перед ним лежали исчерканные листы с вариантами. И тут мне стало их искренне жаль.

Тем более, мы обещали посидеть в тишине. Я сидела, писарь и начальник стражи седели.

– Сиси, – прошептала я, видя, как писарь оживился, записывая в протокол мое имя с каким-то облегчением.

– Так, Сися! – негромко прокашлялся начальник стражи, а писарь лег на стол со стоном смеха. «Сися!», – тянул он, тихо всхлипывая и подергиваясь.

Дверь едва снова не вынесли вместе с нами. Слуга смотрел на нас, как на смертников.