Принц и Лишний

Передачи возила… Вышел… Пожили маленько, он к Надьке ушел. Надька-то моложе меня на пять лет. Я ждала, когда вернется… Вернулся… И снова сел…

Пенелопа грустно посмотрела на своего Одиссея. Двадцать лет ждать мужа? Это нормально… И ведь, по-любому, вернулся Одиссей со своей одиссеи спустя двадцать лет, заявил, что денег не привез. «Ты мне изменял, любимый?» – грустненько спрашивает Пенелопа. «Нет, любимая, что ты! Я взрослый, здоровый, красивый мужик, поэтому двадцать лет спокойно обходился без женщины! – гордо ответил Одиссей.

 – О, Кирка… тьфу ты, Пенелопа!» – «Так ты был в рабстве? Иди сюда, любимый… Прости, что усомнилась! Хотя постой, а богиню с острова как зовут?» – «Та-а-ак! А что здесь делают эти мужики?» – подозрительно спрашивает Одиссей, глядя на женихов.

– А вы не ждите! – заметила я, вспоминая, что случилось с френдзоной Пенелопы. – Так вся жизнь пройдет!

– Да как же не ждать! Пропил Витюша свою квартиру! Вот ко мне и возвращается. Через месяц выйдет по амнистии и снова ко мне! Ой… – вздохнула Галя.

 – Знаешь, какой красивой я в молодости была? Вот такая коса! А теперь… В зеркало на себя смотреть страшно… Да какой красавец на меня посмотрит? Разве что алкаш какой-нибудь… Не связывайся с алкоголиком, а то будешь как я!

У меня все впереди. Еще не вечер. И даже не полшестого.

– А если у него будет кожа с зеленцой? – деликатно поинтересовалась я, глядя на молодого орка. Сынка какого-то вождя.

– Наркоман, что ли? – скривилась Галина. – Нет, наркоманов не надо. Синих тоже не надо! Хватит, пожила с одним! До сих пор печень побаливает.

Теперь решила пожить для себя…

– Нет, не наркоман, – вздохнула я, глядя на суровую, как кирзовый сапог, морду с внушительной нижней челюстью.

– А ката?лог у вас есть? Ну, чтобы посмотреть? – осведомилась Галина, поправляя ручки сумки. Я молча протянула ей каталог.

– Ой! Прямо как холодильник в том году себе выбирала! Жаль, что от света отключили, но, когда свет был, морозил ого-го! Пришла в магазин, а такой соримент, глаза разбегаются! – заметила она, листая страницы.

 – Это какой-то худой чересчур. Глисты у него явно. Этот какой-то грустный. Сразу видно, отчаялся. А это… да нет, такого я себе и здесь найду. Облезлый, страшный…

– Это – оборотень. У него период линьки. Просто фотография неудачная, – сообщила я, садясь рядом с ней и думая, предложить ей чай или не стоит разбазаривать личные ресурсы.

– Был у меня пес. Шариком звала. Сдох. Соседи потравили. Хорошо, что потравили.