Закон подлости гласит…

– Шевелись! – взмолился жердь, размазывая тряпкой по полу странные символы.

– Верните меня обратно! – потребовала я, глядя на мужскую версию Золушки.

– Не выйдет! – проскулил полотер. – Там теперь Боня!

Боня? Вот эта черная мохнатая тварь со светящимися глазами и оскаленной пастью – Боня? А полное имя Бонифаций? Какая прелесть. Меня чуть не сожрало чудовище неопределенного пола с нежным кошачьим именем Боня! Мне даже на том свете сознаваться было бы стыдно. Если бы другие жмурики меня спросили, как же меня так угораздило, я бы предпочла расписать героическую смерть от падения кирпича на голову.

– И что, Боня сейчас у меня дома? – осведомилась я, все еще не веря своим органам чувств.

– Да. Если дома кто-то есть – соболезную. А если нет, то он исчезнет через эм.. полчаса! – ответил рыжий, осматриваясь по сторонам и сгребая какие-то бумаги.

Я подумала о том, сколько времени понадобится моему бывшему супругу, чтобы доехать до меня, позвякивая в кармане старой связкой ключей. Один замок я поменяла, но разве для него один чахлый замок – это преграда? Я не про мужа.

Я про Боню. При мысли о том, что мой экс-благоверный всю нашу совместную жизнь тренировался быстро бегать с полным мочевым пузырем, я чуть не хихикнула. Он явно готовился к этому дню. Как пафосно говорил его любимый супергерой в конце каждого сезона: «однажды этот день настанет!»

Я вдохнула запах пыли, посмотрела по сторонам. Ничего не изменилось.

– А потом можно вернуться? – спросила я, прищурив глаза.

– Ну когда Боня исчезнет?

– Нет… Уже все… Ты остаешься здесь. Закон равноценности. Третий, кажется, параграф. – прокашлялся жердь, собирая на лбу все морщины. – При…эм… перемещении… эм… во временном…

– Позор! Позор! Мой научный руководитель не помнит закон равноценности! – закатил глаза рыжий. – Переодевайся, чего смотришь! Сейчас сюда нагрянет инквизиция! Я кому говорю! Томас! Стащи с журналистки одежду и дай ее этой! Авось никто не заметит!

Да, сон определенно интересный.

Мне самой интересно, что будет дальше. Через десять минут мы сидели в пыльной гостиной, оформленной в лучших традициях романов Шарлотты Бронте и Джейн Остин. Я с маленькой кружечкой чая и в длинном синем платье чувствовала себя, если ни Джейн Эйр, то как минимум Элизабет Беннет. Мсье… Мне еще сахара! Хотя нет, я, скорее Алиса на безумном чаепитии. Труп был уничтожен, на столе лежал планшет, ручка и документы на имя некой Анабель Эрланс.

В дверь постучали.