Выбраться из ловушки своего сердца

Может быть, возьмёшь лучше меня? Ладно, я уже заткнулся, – он поднял вверх руки, демонстрируя шутливое поражение. – Второе дело, как я понял, на мне с красоткой Эмили и милашкой Дженифер? Уже чувствую себя звездой гарема. Простите, сэр, я больше не буду, – он картинно опустил взгляд.

– На повестке дня у нас ещё и убийство влюблённых пар, – вздохнул Хотч, подумав, что иногда даже самое суровое выражение лица не способно справиться с зажигательным, словно кубинская музыка, настроением Стива Моргана. Но он давно уже не пытался остановить поток его красноречия и глупых шуточек.

Бесполезно бороться со стихией. Да и в их мрачную, кровавую, мертвенно-выстуженную атмосферу иногда не мешало впустить яркие фейерверки.

Глава 2

Остров Манхэттен – исторический центр Нью-Йорка – сиял вечерними электрическими огнями. Самые известные небоскрёбы, такие, как Рокфеллеровский центр, Эмпайр-стейт-билдинг и другие протыкали небеса, словно пытаясь достать до самой Луны, сверкающей водопадом белоснежных лучей.

Однако даже все многочисленные огни зданий, ярких рекламных вывесок и уличных фонарей были не способны пробиться сквозь тьму, царящую в одной из машин, которая влилась в бесконечный поток машин, проникающих на бесконечные дороги и автомагистрали, которые буквально наводнили этот остров, пересекая нижний район Даунтаун, верхний Манхеттен и средний Мидтаун.

Высокий, слегка за тридцать, мужчина за рулём мрачно смотрел на дорогу. Казалось, кроме движения вперёд его ничего не интересовало.

Он иногда прикусывал бледные губы и явно обдумывал что-то важное, значимое.

Сидящая рядом молодая женщина, хрупкая, словно помешанная на диетах или только отошедшая от долгой болезни, находилась на заднем сидении, погружённая в свои мысли.

Чёрные глаза, которые время от времени устало закрывались, выдавали давнюю, накопившуюся усталость мужчины. Возле его губ выделились складки, а на лбу морщины обозначились чётче, чем обычно. Тревожное напряжение долгих часов без сна буквально читалось на усталом, словно бы окаменевшем лице, которое было неспособно выражать какие-либо эмоции.

Стройная женщина тоже выглядела больной и усталой. Под её серо-каре-зелёными глазами появились тёмные тени, нежные губы иногда шевелились, будто она мысленно разговаривала сама с собой. Русые волосы вились на кончиках, подчёркивая высокую шею рваными прядками.

– Райли, – голос в устоявшейся тишине внутри салона прозвучал слишком резко, будто иерихонская труба.