Здесь покоится Дэниел Тейт

Походил по коридорам второго этажа, проверяя, запомнил ли, где какая дверь, а затем спустился вниз. Осмотрел все шкафчики и ящички в кухне, выяснил, где Тейты держат вилки и противни, какие хлопья едят на завтрак. Побывал в парадной гостиной – до сих пор в нее, кажется, никто не заходил. Я как раз рылся в ящиках приставного столика, когда за окнами вспыхнули фары.

Джессика приехала.

Через секунду я подпрыгнул от внезапного шума за окном. Треск, похожий на звук прогибающегося пластика, и вой автомобильного гудка.

Холера! Со всей быстротой, на какую только были способны затекшие ноги, я кинулся к лестнице. Но было поздно. Я услышал, как хлопнула дверь, как загрохотали над головой шаги, и снова попятился в гостиную. Лекс с Патриком вдвоем бежали по лестнице.

– А, чтоб тебя, – выругал кого-то Патрик по пути к входной двери.

– Она должна это прекратить, иначе… – Ответ Лекс потонул в ночи: она уже выбежала из дома вслед за Патриком. Я тихо двинулся за ними и, стоя в тени приоткрытой двери, выглянул наружу.

Джессика вылетела на своем внедорожнике на лужайку и врезалась в бетонное основание, на котором стояла огромная декоративная кадка с цветами. Перед машины был смят и дымился.

– Мама? – позвал Патрик.

Джессика на нетвердых ногах вышла из внедорожника.

– Все нормально, – сказала она.

– Какое там нормально! – взорвался Патрик. Она была явно пьяна в хлам.

– Господи, мама, – проговорила Лекс. – Ты же могла погибнуть!

Патрик шагнул к матери и подхватил ее под руку, когда она споткнулась.

Она шаталась на высоких каблуках, путавшихся в траве, и пыталась оттолкнуть его от себя.

– Что случилось?

Я обернулся. За спиной у меня стоял Николас. Подкрадываться он умел еще похлеще меня.

– Я… – Я не придумал заранее, что бы соврать. – Я не…

Он выглянул через мое плечо в открытую дверь и вздохнул.

– Супер.

– Не пойду я… – говорила Джессика, когда Патрик повел ее в дом, а Лекс забралась в разбитую машину, чтобы заглушить двигатель. – Не пойду туда.

– Ты бы лучше шел наверх, – сказал мне Николас.

Он вышел, чтобы помочь Патрику увести мать. Она уже плакала и что-то бормотала – я не мог разобрать.

Я смотрел на это, застыв, и видел на красивом лице Джессики тени своего собственного прошлого.

И тут я расслышал ее слова.

– Это не мой сын, – проговорила она – невнятно, но ошибиться было невозможно.

* * *

Сердце у меня упало, как якорь на дно моря. Все кончено.

* * *

– Мама! – рявкнул Патрик.