Эрагон. Наследие

– Но этой войне должен быть положен конец! Невозможно, чтобы и дальше так продолжалось… Я не могу… Я… – Он поднял голову и в ужасе увидел, что Катрина вот-вот разрыдается. Он встал, обнял ее и крепко прижал к себе. – Прости меня, – прошептал он. – Прости. Прости. Прости… Этого больше не случится. Никогда. Обещаю.

– Это меня совершенно не волнует, – сказала она, и голос ее прозвучал глухо, потому что лицом она уткнулась ему в плечо.

Отчего-то эти слова больно укололи Рорана.

– Я понимаю, что проявил слабость, но мое обещание должно же что-то для тебя значить?

– Я совсем не это имела в виду! – воскликнула она, вырвалась из его объятий и укоризненно на него посмотрела. – Иногда ты бываешь удивительно глуп, Роран.

Он усмехнулся:

– Я знаю.

Она снова обняла его:

– Я бы все равно не стала хуже о тебе думать, что бы ты ни чувствовал, когда обрушилась та стена.

Значение имеет только одно: ты по-прежнему жив… И потом, когда эта стена упала, ты ведь не мог сам ничего сделать, верно? – Он молча покачал головой. – Тогда тебе нечего стыдиться.

Вот если бы ты мог предотвратить ее падение, но не сделал бы этого или попросту сбежал бы – но ты ведь ничего такого не сделал! – вот тогда я, наверно, и впрямь перестала бы тебя уважать. Но ты сделал все, что в твоих силах, а когда ничего больше сделать не смог, то смирился со своей судьбой, а не стал бессмысленно восставать против нее.

Это мудрость, Роран, а вовсе не слабость.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Спасибо тебе.

– Не за что. Насколько мне известно, мой муж – самый храбрый, самый сильный, самый добрый человек в Алагейзии.

На этот раз он поцеловал ее в губы. И она рассмеялась, точно разрешая этим коротким смешком внезапно возникшее напряжение, и они еще долго стояли в обнимку, чуть покачиваясь и будто танцуя в такт какой-то мелодии, которая была слышна лишь им одним.

Потом Катрина шутливо оттолкнула мужа и отправилась к своему корыту, а он снова уселся на тот же пенек, впервые после этой битвы чувствуя себя спокойным и счастливым, несмотря на все свои болезненные раны и ушибы.