Эрагон. Брисингр

Насуада ожидала настоящего взрыва возмущения и протестующих криков, однако наступила зловещая тишина, и в этой тишине горячий гнев, так и пылавший на лице короля Оррина, понемногу остыл, лицо его словно затвердело, и он после долгого молчания неуверенным, ломким голосом сказал:

– И все же я не одобряю твой выбор; ты ставишь под угрозу все наше дело. – А повернувшись к Фадавару, он прибавил: – Неужели ты не проявишь благоразумия и не освободишь Насуаду от данного ею слова? Я богато награжу тебя, если ты согласишься подавить свою порожденную зломыслием жажду власти.

– Я и без того богаче тебя! – презрительно заявил Фадавар. – И мне ни к чему твое сусальное золото! Нет, только Испытанием Длинных Ножей можно искупить те клеветнические обвинения, которые Насуада выдвинула против меня и моего народа!

– Будь свидетелем этим словам, – быстро сказала Оррину Насуада.

Пальцы молодого короля нервно перебирали складки одежды, однако он с должной учтивостью поклонился и ответил:

– Хорошо, я все слышал.

Откуда-то из глубин своих рукавов, украшенных великолепной вышивкой и неимоверно широких, четверо спутников Фадавара извлекли маленькие, сделанные из лохматых козьих шкур барабаны. Присев на корточки и поместив барабаны между колен, они принялись отбивать на них какой-то яростный, невероятно быстрый ритм; их руки взлетали и опускались с такой скоростью, что казались неясными промельками. Эта дикая музыка поглотила все прочие звуки вокруг и притушила даже те отчаянные мысли, что сводили Насуаду с ума.

Ни на секунду не прерывая ритма, самый пожилой из сопровождавших Фадавара воинов сунул руку за пазуху и вытащил два длинных ножа с изогнутыми лезвиями, которые стал подбрасывать вверх. Насуада, точно завороженная, смотрела, как, вращаясь, сверкают в воздухе страшноватые клинки.

Когда один из них пролетел достаточно близко от нее, она поймала его.

Фадавар тоже вполне успешно поймал свой нож.

Затем он расстегнул манжет своего левого рукава и закатал рукав еще выше. Насуада не сводила с него глаз. Рука у него была полная, мускулистая, но она знала: в данном случае это несущественно, ибо никакая физическая подготовка не поможет человеку выиграть это состязание; тут нужно нечто иное.