Градуал

Она знала все о содержимом письма. Соучаствовала в этих планах? Понимала, какой они вызовут конфликт чувств? Я извлек прилагавшиеся листки и пренебрежительно пробежал глазами.

Вопреки здравому смыслу вся затея начинала казаться мне словно замаранной. Частью рассудка я сознавал, насколько могу быть темпераментным. Алинне не первый год знакомо все, с чем я вынужден жить: навязчивые идеи, внезапные перемены настроения, долгие периоды молчания. Мной руководило искусство, экспрессия, потребность давать, но при этом я был амбициозен, ревнив и полон самомнения.

Я представлял собой коктейль художнических страстей и мотивов, в конечном счете целиком порождаемых музыкой, непрерывно струившейся в моих мыслях. Я очень старался умерить страсти, выглядеть нормальным, перенаправлять импульсы, которым бы иначе поддался. Я любил Алинну, она была для меня всем, но во мне сидел дьявол музыки, требованиям которого неизбежно приходилось покоряться. Ясно было, что передо мной очередной трудный выбор, но я все равно был раздражен и разочарован.

Фамилию, которой было подписано письмо, я не опознал. Однако наскоро пролистав проспекты, я заметил там несколько знакомых имен: ведущие исполнители оркестров, с которыми мне случалось работать, знакомые музыканты, солисты, два столичных дирижера и еще трое приглашенных, имен которых мне вспомнить с ходу не удалось.

Затем шел список исполняемых работ. Привычный репертуар: симфонии, концерты, оперные арии, немного популярной легкой классики, горстка модернистских работ (в том числе две мои).

Хороший выбор: разнообразный, не вызывающий возражений, приятный для исполнения и прослушивания.

На последней странице стояло мое имя. Большими буквами. «Выдающийся композитор Алесандро Сасскен».

Мне предстояло наставлять юных музыкантов, проводить мастер-классы, семинары и одиночные занятия, давать приватные показательные концерты.

– Это же как раз то, что получается у тебя лучше всего, Сандро, – подсказала Алинна, заботливо наклоняясь ко мне.

 – Пожалуйста, не будь таким гордецом, чтобы отказаться. Этот тур может изменить для тебя все: работу, карьеру, саму жизнь.

Оглядываясь назад, ясно вижу, что в этот самый момент и совершил ошибку. Перспективы всегда двояки. Алинна говорила об изменениях к лучшему, и точно таким же образом понял смысл сказанного я. Ни один из нас тогда не сознавал, что все может обернуться иначе; но мысли задним числом – прямая противоположность предвидения.