Царства смерти

За ним расположился грузовой порт, откуда прошлой ночью дважды стартовали ракеты. Дальше была только тундра. Тундра, в которой работали бесконечные фабрики, бараки и трудовые лагеря – три кита, на которых стояло лотрианское общество.

Не разбудив Валку, я вымылся в безводном душе, растерся под звуковыми струями. Когда вышел, кабина автоматически уничтожила все, что я с себя смыл. Оделся я в лучший дипломатический костюм: белую рубашку и брюки с двойной красной строчкой. Сверху накинул черную парчовую тунику с красной оторочкой и узором «бута».

Натянул поверх рукава кожаную перчатку, застегнул на все застежки. Пристроил кольцо-печатку императора на указательный палец правой руки и не забыл цепочку с белым осколком скорлупы Тихого. Сапоги сели как влитые, плотно обхватив икры. Напоследок я прицепил к поясу меч.

Меня ждал Великий конклав.

Мы с Валкой и Варро прошли по черно-белому шахматному полу фойе в сопровождении нашей охраны и представителей правительства Содружества. К нам каждый день приставляли новых, а прежних мы больше никогда не видели.

Нас проводили мимо зеркального бассейна к угловатой лестнице, что вела на галерею, опоясывавшую дворец-зиккурат. Галерея тянулась над фойе и нижними залами, расположенными по всему периметру дворца. Внизу ходили дипломаты и чиновники в одинаковых серых костюмах с черными звездами правительственных служащих на груди. Народ на языке Лотрианского Содружества назывался zuk, а эти люди, управлявшие им, именовались pitrasnuk.

Всю внутреннюю стену галереи покрывала гигантская фреска с изображением торжествующего народа. Впереди за квадратной аркой находился главный вход. Мы прошли туда – на этот раз без досмотра – и миновали еще несколько серых барельефов, пока не оказались в узком коридоре, где потолок располагался настолько высоко, что его было не разглядеть в темноте. Ответвлений у этого коридора не было, и я понял, что мы приближаемся к самому сердцу зиккурата. Это место напомнило мне об угрюмых бетонных казематах капелланской бастилии на Фермоне и о тюремных камерах Боросево на Эмеше.

Я даже подумал, не вдохновлялись ли в Содружестве много тысячелетий назад архитектурой Капеллы – уж настолько она была устрашающей.

Из коридора мы попали в круглый зал, и, оглядевшись, я понял, что это амфитеатр. Колизей. Нас окружали десятифутовые стены, над которыми за железными перилами полукругом сидели тридцать пять председателей лотрианского Великого конклава.