Демон в белом

 – Капитан Корво выдвинула разумное предложение. Так у разведчиков хватит времени, чтобы проверить внешние регионы, и они как раз успеют оказаться в той же точке радиуса, куда направимся мы.

– И так мы все равно будем двигаться к Немаванду, – добавил Янек, – что несомненно обрадует славного капитана «Гордости Замы».

Он с прищуром взглянул на Эльдана. Я чувствовал, как классовое неравенство подливает масла в огонь. Эльдан рассчитывал, что его палатинская кровь позволит надавить на остальных, включая даже Веруса, который стоял выше по рангу, несмотря на то что был всего лишь патрицием.

– Мы можем встретиться на границе сектора, – сказала Корво, – собрать все новые данные и определиться с дальнейшим курсом.

Она сложила руки на груди, что еще сильнее подчеркнуло ее рост и могучее телосложение. Люди вроде Эльдана считали физическое совершенство добродетелью, и для него вид Корво был не меньшим аргументом, чем мои угрозы.

Вот и порешили.

– Мы будем большой, медленной и легкой мишенью, – заметил Эльдан.

– Именно так, – сказал я и шагнул вперед, засунув пальцы за пояс.

Безмолвные звезды проносились мимо, превращенные из точек во взбаламученные нашим прохождением яркие завитки. Их свет размазывался вокруг разветвленного переднего края варпенного кожуха «Тамерлана». Мы шли на одной скорости уже много дней, недель, и весь экипаж находился в тревожном предчувствии, в напряженной, кричащей тишине. Купол над головой был одним из немногих мест на верхней палубе «Тамерлана», откуда видны были звезды.

Он не выполнял никакой практической функции и был спроектирован архитектором, прекрасно отдававшим себе отчет в том, что на корабле легко ощутить клаустрофобию. При необходимости купол можно было закрыть броней, смыкавшейся над ним, как глазное веко.

Я остался один; мне хотелось проветрить голову после очередной консультации с Корво, Варро, Дюраном и Аристидом. Корнелий Эльдан не слишком меня беспокоил. Таких, как он, офицеров было пруд пруди. Его желание поскорее отправиться к Немаванду было мотивировано трусостью, но трусость была одним из проявлений благоразумия, и он по здравом размышлении смирился с принятым решением.

Люди вроде Эльдана чувствовали свою силу лишь в противостоянии с нижестоящими. У него была кишка тонка перечить мне, Корво и Верусу.

Передо мной на странице альбома один за другим появлялись портреты четырех капитанов.

Белый уголь на черной бумаге.

Я лишь недавно распробовал такие отраженные изображения.