Ревущая Тьма

Я мотнул головой:

– Хлыст отправится со мной, Сиран уже здесь, еще кое-кто. Паллино пора на заслуженный отдых. Он достаточно навоевался.

– Вряд ли он с этим согласен.

Я хрипло усмехнулся. Наверняка. Я не стал говорить, что Хлыст уже собрал мои вещи для переправки с «Бальмунга» – его прежний любовник Этьен помог – и что они упакованы в ангаре вместе с амуницией, сухими пайками и семенами для гидропонической станции.

«Адр, мне это не нравится, – сказал Хлыст на „Бальмунге“. – Бросать Джинан и остальных неправильно».

Мне тоже этого не хотелось. Хлыст сдался, лишь когда я вконец измотал его упрашиваниями.

«Неправильно это, – повторил он, – бросать своих».

– Адриан? – окликнула Отавия. – Вы слушаете?

– Простите.

– Я спрашиваю, как вы собираетесь провернуть эту чудесную операцию, – повторила она. – Капсула весит полтонны. Хлыст ее не поднимет, а если отключить гравитацию, то это не останется незамеченным.

– Придется разбудить сьельсина, – произнесла Валка, делая полшага вперед и слегка расслабляясь.

– Что?! – воскликнула Отавия и заметно побелела.

Я невинно развел руками:

– Так будет быстрее.

Лицо норманского капитана скривилось в ужасе и отвращении.

– Хотите разбудить эту… тварь? И притащить ее ко мне на корабль? – Она едва не подавилась, оглядываясь на Валку в поисках поддержки, но ксенолог молчала. – Да еще и бесплатно?

– Денег обещать не могу. По крайней мере, не сейчас, – ответил я. – Но мне нужна ваша помощь. Умоляю, Отавия.

Она отвернулась, и я живо представил, как в ее глазах перемещаются костяшки старинных счетов.

– Разве мы не друзья? – напомнил я.

Это ее зацепило, было видно по лицу.

– Друзья, Марло, еще какие. Но дружбой «Мистраль» не заправишь.

– Знаю, – ответил я. – Знаю. На совете вы сказали, что от войны прежде всего страдают ваши, норманские планеты. Я по-прежнему верю, что могу остановить войну, но для этого мне нужны тот ксенобит и корабль. Сейчас вы единственная, кто может мне это дать.

Капитан глубоко задумалась, потупив взгляд и барабаня пальцами по консоли.

– Вы сделаете это ради меня? – спросил я.

– Требуете вернуть долг? – прищурилась она.

Мне не нравилось такое определение.

– После смерти Борделона я уже говорил, что вы ничего мне не должны. Я лишь прошу помощи и пойму, если вы откажетесь.

У меня ни на что не было прав. Я уяснил это еще в Боросево. Все, чего мы добиваемся не своими руками, а получаем от других, – подарки.