Экскременты космических лосей

«Знаешь, – сказала она, – мы с друзьями на выходных собираемся у меня дома смотреть артхаус. Ты тоже приходи». Когда все гости разошлись, а Хельмимира стояла у двери в спальню и улыбалась, Исаак схватил её и поцеловал. И плевать ему было на устаревшую мораль, вековые стереотипы и законы природы.

Время шло. Независимых изданий на Джоселин-Белл-Бернелл становилось всё меньше. Несколько раз в редакцию «Свободы слова» приходили с проверками. Потом власти Мундиморы приняли закон, согласно которому все предприятия и организации обязаны были каждый месяц сдавать государству по двадцать карло-саганов чистого энтузиазма на сотрудника.

Тем не менее, дела у «Свободы слова» шли хорошо, и теперь её транслировали даже на соседнюю Эстер-Ледерберг.

– Я знаю, что меня читают мои родители, – говорила Хельмимира Исааку. – И я знаю, что они в ярости.

Иногда на её транслятор приходили странные файлы. Обычно она удаляла их как вирусные. Однажды Хельмимира всё-таки решилась открыть один из них и увидела довольно качественный короткометражный фильм.

Было ясно: в империи существовали подпольные студии, которые распространяли своё искусство бесплатно, без лицензии. Хельмимира попыталась найти хоть одну такую студию на Джоселин, но не смогла.

Тем временем, странности продолжались. Однажды в редакцию «Свободы слова» зашёл университетский товарищ Хельмимиры по имени Флисиор – пригожий зумбулянин с необыкновенно бледной, почти голубоватой кожей и трагическим взглядом огромных тёмных глаз.

Он искал работу. Хельмимира знала его как талантливого литератора и согласилась взять на испытательный срок. О своей прежней работе Флисиор почти не рассказывал – якобы какое-то независимое издание на Эстер-Ледерберг; о том, что привело его на Джоселин, он молчал вовсе.

Через несколько месяцев праздновали юбилей «Свободы слова». Хельмимира заказала столик в ресторане. Еды и напитков было немерено. Гости веселились на всю катушку и начали расходиться только тогда, когда на небе уже не было ни одного светила.

За столом остались только самые стойкие: Исаак (он почти не пил), Хельмимира и Флисиор – причём последнему уже явно хватало. Товарищи решили проводить его домой.

Флисиор снимал жильё в той части Джудит-Лав-Коэн, где находился огромный лесопарк. Исаак выгрузил его тушку из аэротакси, положил её к себе на плечо и понёс по дороге вдоль зарослей раскидистого русланника. Хельмимира, сняв туфли, босиком шла по газону.