Экскременты космических лосей

– Ты, наверное, осуждаешь меня, – внезапно проговорил зумбулянин. – Я понимаю, как всё это выглядит… Хочешь знать, почему я сбежал?

Выйдя из раздумий, Хельмимира подняла на него насмешливый взгляд.

– На работу ходить не хотелось? – спросила она.

– Не хотелось, – честно признался Флисиор. – А ещё не хотелось отдавать свой чистый энтузиазм правительству.

– О да, – с насмешкой воскликнула Хельмимира, – намного лучше жить в чужом доме, питаясь насекомыми с террасы!

– Зря смеёшься, – мрачно отозвался зумбулянин.

 – Знаешь, после всего, что случилось, у меня начались панические атаки… Только здесь прошло.

Хельмимира вновь хотела съязвить, но одёрнула себя. Некоторое время молчали.

– Я ведь пропащий человек! – внезапно произнёс Флисиор, горько усмехнувшись. – Попробовал на вкус невероятную жизнь – и теперь вот не могу иначе… Не могу, как все.

Хельмимира слушала, опустив голову на согнутый локоть. Один из канделябров на стене погас: у него, вероятно, перегорела спираль.

– Ты мог бы, – сказала Хельмимира, подумав, – удачно жениться на какой-нибудь состоятельной леди.

– А как же общественное мнение? – усмехнулся Флисиор.

– Надо было родиться женщиной. Тогда никто не осудил бы тебя за то, что ты пытаешься присесть на шею.

– Да ты, мать, пьяна.

– И что? Я, может, страдаю в разлуке.

– А я вот ни о ком не страдаю, – сказал зумбулянин. – Привык, наверное, что женщины в меня влюбляются. Взять хотя бы нашу маленькую патронессу… А вообще, развелась бы со мной любая богатая вдова, как только бы я охладел к ней.

Иногда мне кажется, что моя внешность – это какая-то ошибка природы.

Ночь была тихая. Опустив голову на обе ладони, Хельмимира почему-то напомнила себе «Любительницу абсента».

– Скажи мне кое-что, – попросила она. – Я думаю, это имеет большое значение.

– Что именно?

– Меня давно беспокоит один вопрос… Как тебе удалось вспомнить, что именно с тобой случилось? Говорят, последствия лазера преодолеть невозможно.

Флисиор задумался.

В коридоре что-то загремело, и тут же послышалась ругань: по дороге в свою комнату Гардиальд споткнулся в темноте.

– А этот малый, оказывается, пытался за ней ухаживать, – усмехнулся зумбулянин, кивком указывая туда, где промелькнула фигура молодого человека. – Она, правда, так и не ответила ему взаимностью. После этого Стефания выгнала её из шайки, чтобы брат не мучился. А она потом простила, и теперь эти студенты здесь… Иронично? У ней большое сердце.