Экскременты космических лосей

– Давай по делу, – оборвала его Хельмимира.

– Хорошо, – вздохнул Флисиор. – Ты спрашиваешь, как я сумел всё вспомнить… Мне, сказать по правде, и самому это интересно. Глупо было бы надеяться, что я один такой избранный…

Он допил содержимое своего стакана и откинулся на спинку кресла.

– Когда я только оказался на космодроме, мне было очень трудно думать, – продолжал Флисиор, прикрыв глаза. – Любая работа мысли была мучительна. Это продолжалось довольно долго. Транслятора у меня не было, денег на подписку – тоже.

Когда я работал в закусочной, мне попалась книга о хранении продуктов. Её текст показался мне очень мудрёным, однако я попробовал его осилить. После этого я заметил, что думать становится легче, и брал читать всё подряд. Со временем я начал воспринимать и более сложные тексты… Тебе смешно, а для тупого гуманоида это настоящий успех – выудить из набора букв его истинный смысл.

Хельмимира и не думала смеяться. Поднявшись с кресла, зумбулянин взял свой стакан и побрёл к столу. Хельмимире показалось, будто он собирается допить вино, однако вместо этого Флисиор взял себе воды.

– Всё это очень сложно описать словами, – произнёс он после паузы. – Каждый день в твоём мозгу идёт кропотливая, тягостная работа, и ты ощущаешь её почти физически… Так, например, я вспомнил, что когда-то занимался литературой, и решил поработать консультантом книжного магазина. Сперва, конечно, приходилось нелегко: я работал с такими текстами, которые не всегда можно было понимать буквально.

Когда попадалась научная литература, у меня мозги закипали… Я ведь, как и ты, гуманитарий. Наверное, эти усилия и помогли мне восстановиться. Помню, когда я читал один роман…

– Какой? – взволнованно спросила мундиморийка.

– Название у него было дурацкое – «Солярис»… Так вот, я был у себя в мансарде, и делал кое-какие пометки. Внезапно меня как будто ослепило – и тут же появились обрывки воспоминаний: какая-то вечеринка во дворце, нарядные гости, принцесса, Харальдюф… За этот изначальный кусок цеплялось всё остальное.

Теперь я понимаю, что связи между клетками мозга способны восстанавливаться даже после лазера.

Флисиор умолк и посмотрел на часы. Прошла только малая часть местной ночи.

– Не знаю, насколько вообще верны эти умозаключения, – усмехнулся Флисиор. – Понятия не имею, как это работает, хотя мне, впрочем, теперь не важно. Учёные напишут ещё немало трудов по этому поводу… Наш маленький меценат, к примеру, тоже интересуется этой темой.