Экскременты космических лосей

Хельмимира слушала, стараясь ничего не упустить; откровение Флисиора потрясло её до глубины души. Впрочем, в ту ночь зумбулянин не сказал больше ничего интересного. Заболтавшись, он стал говорить о «маленькой патронессе»; из его рассказа Хельмимира поняла, что Флисиор и хозяйка дома когда-то имели связь. Мундиморийка почти не удивилась: из всех обитателей усадьбы именно Флисиор переписывался с покровителями и доносил новости до остальных. Свои послания он маскировал под «письма дядюшки» и изъяснялся кодовыми фразами.

Его, в отличие от Хельмимиры и студентов, не преследовали власти – зато сам он боялся прошлого и хотел спрятаться от него подальше.

После своей ночной исповеди Флисиор, казалось, стал избегать Хельмимиру ещё больше. Его теперь совсем не видели за столом; иногда Стефания беспокоилась, всё ли с ним хорошо.

– Не волнуйся, – отвечала Хельмимира. – Он погружён в творчество.

В свободное время Хельмимира тоже пыталась написать хоть несколько абзацев – и всё не могла найти в себе силы.

Весь энтузиазм шёл на освещение комнат и готовку, а остальные душевные порывы сжигала тоска об Исааке.

Каждая вылазка за продуктами напоминала шпионскую операцию. Иногда на Хельмимиру находили припадки мучительного страха за тех, кого она оставила на Джоселин-Белл-Бернелл. Чтобы не оставаться наедине с собой, мундиморийка искала общества студентов. Пытаясь хоть как-то заинтересовать ребят, она предложила им тексты, которые привезла в сумке.

Произведения так понравились молодым людям, что они даже поставили сцену из «Пигмалиона» в общей гостиной. Хельмимира была единственным зрителем пьесы. Она думала о том, что не вся молодёжь ещё отупела из-за Программы Всеобщей Дебилизации. «Возможно, у империи даже есть достойное будущее», – рассуждала мундиморийка.

Они – Хельмимира, Стефания и Гардиальд – обсуждали творчество и говорили о жизни. На столе стоял горячий перколятор; вместо кофечая заваривали сушёный мох.

Однажды студенты показали Хельмимире свой фильм. «Да я ведь уже смотрела его раньше! – удивлённо воскликнула мундиморийка. – Он как-то пришёл ко мне на транслятор…»

Однажды Хельмимира не удержалась от того, чтобы поговорить о наболевшем.

– Дома остался кое-кто очень дорогой для меня, – сказала она друзьям в один прекрасный, неимоверно долгий вечер. – Мне безумно хочется перечитать все его повести, которые я сюда привезла, но я не решаюсь.