Мы начинаем в конце

– А я, кажется, знаю, с кем надо провести беседу.

Винсент отвернулся.

– Поступил звонок. Один автолюбитель видел ночью девочку-подростка. На велосипеде по хайвею ехала.

– А нельзя спустить дело на тормозах? В смысле, я понимаю, что говорю. Не мне вмешиваться, но ты сам подумай: она ведь ребенок. И не чей-нибудь, а Стар.

– Ты прав. Кстати, у поджигателя, кем бы он ни был, хватило мозгов забрать пленку с записью видеонаблюдения. Так что, если поджигатель затаится…

– Ясно.

Вот так вот. Винсент больше ничего не сказал, Уок не допытывался.

Беседу он запротоколировал – так положено. Выполнил свою работу. И впредь будет выполнять.

Оставив Винсента, он занялся патрулированием улиц. Детей Рэдли обнаружил на Сэйер-стрит. Смекнул, что Дачесс выбрала путь, максимально удаленный от центра; кружной. Робин шел впереди, почти бежал вприпрыжку, но поминутно оглядывался – не остался ли он в одиночестве? Дачесс, по своему обыкновению, двигалась, навострив ушки, будто каждую секунду ждала подвоха. Тем удивительнее, что, обернувшись на шум двигателя, она явила Уоку ровно ту же невозмутимость, какую он недавно наблюдал в Винсенте.

Уок заглушил двигатель, выбрался из машины. Солнце сверкнуло на сайдинговой отделке ближайшего к нему коттеджа. Сегодня руки не тряслись – еще бы, такая доза допамина, вдобавок «на новенького». Передышка, он знал, продлится недолго.

– Доброе утро, Дачесс.

И у нее тоже красные глаза, тяжелые веки. Два рюкзачка – собственный и Робина. Джинсы, старые кроссовки, футболка с дырочкой на рукаве.

Волосы, белокурые, как у матери, растрепаны, а бантик на месте. До чего же она хорошенькая… Ребята ходили бы за ней целой свитой – если б им (как, впрочем, и всему городу) не было известно про ее семью.

– Уже знаешь о клубе Дикки Дарка?

Уок вглядывался Дачесс в лицо – не выдаст ли она себя? Слава богу, не выдала. Пусть и дальше держится, пусть отвечает так, как ему, Уоку, надо.

– Сегодня ночью клуб сгорел. Примерно в это же время какая-то девочка ехала по хайвею на велосипеде; есть свидетель.

Слышала об этом?

– Нет.

– Это ведь не ты была?

– Ночь я провела дома. Хоть маму мою спроси.

Ладони Уока сами легли на тугой живот.

– В последние годы я не раз тебя прикрывал. Все время думал: а правильно ли поступаю? Когда тебя ловили на кражах…

Дачесс сникла.

– Я только еду таскала. Это мелочи.

– Зато пожар – не мелочь. Во-первых, речь идет о больших деньгах. Во-вторых, будь внутри люди, они бы погибли.