Мы начинаем в конце

И вдруг представила, как Дарк лапает ее мать. Упрямо стиснула зубы. Все равно – поделом Дарку.

– Завтра у Робина день рождения – помнишь?

Стар сникла. Вид у нее был прежалкий: припухлость на губе нисколько не сдулась, фингал не побледнел. С таким лицом, если в зеркало посмотреться, еще больнее станет. А подарка Робину она не приготовила. Забыла.

– Мама, я сделала кое-что плохое.

– С каждым случается.

– В смысле, непоправимое.

Стар закрыла глаза, снова запела. Дачесс прильнула к ней, стараясь не наваливаться всем весом, не мешать.

Она бы с радостью подхватила песню, если бы была уверена, что голос не дрогнет.

– Не бойся, я сумею тебя защитить. Для этого матери и существуют.

Дачесс не заплакала, хотя слезы были как никогда близко.

10

Бесчестье падения Уок пережил без свидетелей.

И на том спасибо. Шагал себе, все было нормально – и вдруг опрокинулся на спину, будто жук. Левая нога подвела. Просто взяла и отказала.

И вот он сидит в машине на больничной парковке.

Приехал еще днем, но в «Ванкур-Хилл» так и не вошел. Кендрик предупреждала о проблемах с равновесием, но чтобы совсем потерять контроль, брякнуться всем прикладом? Это страшно.

Мурлычет рация. Сигналы несерьезные: «Бронсон: 2–11», «Сан-Луис: 11–45»[17 - Соответственно, «ограбление» и «подозрительный автомобиль».]. В руке стаканчик кофе из закусочной Рози, на сиденье – обертка от бургера. Рубашка расходится на животе – прикрыть живот рукой. Вялое дежурство выдалось. Вечером, пока было еще светло, Уок проехал мимо кинговского дома.

Винсент, похоже, весь в работе. Ставни снял – видно, будет ошкуривать и заново красить.

Уок обшаривал взглядом ночное небо, но мысли возвращались к болезни. Она оккупировала тело, проникла в кости, в кровь, в мозг. Синапсы вялые – информацию вроде и не теряют, но доставляют с изрядной задержкой.

Он задремал, чтобы за несколько минут до полуночи быть разбуженным очередным сигналом.

Сигнал поступил с Айви-Ранч-роуд.

Уок облизнул пересохшие губы.

Сигнал повторился.

Уок завел двигатель, прорезал фарами ночную тьму. Помчался в Кейп-Хейвен. Звонивший не сообщил никаких подробностей, просил только приехать без промедления. Оставалось молить судьбу, чтобы закончилось пустяками. Может, так и будет. Может, просто Стар опять напилась.

С Эддисон-стрит он вырулил на тихую, сонную Мейн-стрит. В этой ее части даже фонари не горели.

Выезжая на Айви-Ранч-роуд, сбавил скорость.