Корона из шипов

Что было у семейства Анатчиш? Что отличало его от других? Они были потомками одного из восьми завоевателей, великого бойца Эребуса Анатчиша. Но это было слишком давно. Их освещали лучи былой славы, которые блекли с каждым днем. Род Анатчиш мог исчезнуть за одну ночь, и никто не стал бы переживать. Возможно, никто даже не заметил бы их отсутствия.

Кевалайн не были слабыми. Как и розы. Они были красивыми и нежными, настолько хрупкими внешне, что некоторые забывали, что у них есть шипы.

Келани воздержалась от того, чтобы произнести вслух мысли, которые пронеслись в ее голове.

Она натянула одну из своих самых фальшивых улыбок и повернулась спиной, чтобы покончить с этим театром. Она жаждала побыстрее избавиться от самонадеянного лерена. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел их вместе. Это могло серьезно повлиять на ее репутацию. Кроме того, ей нужно было изменить место встречи и предупредить Сета. Они не могли быть замечены там второй раз, потому что Асерет Анатчиш уже подозревал, что должно было произойти после того, как она бросилась незнакомцу на шею. Она не могла рисковать

И тут какая-то сила потащила ее во мрак. Келани притворилась, что сопротивляется, выставив руки. Она надеялась, что ее охранники не далеко, но она была достаточно убедительна, когда приказывала гвардейцам держаться подальше от лабиринта. Не обученные самообороне наследники не имели таких привилегий в плане личной свободы.

– Вы не передумали, лереса Кевалайн?

Звук знакомого голоса заставил ее расслабиться. Она охотно позволила загнать себя в угол.

К. узнала фигуру и черты лица. На этот раз глаза, которые будто дрожали от собственной темноты, были именно теми, что она так давно ждала.

– Нет ничего более далекого от истины, лерен Станкевичус, – произнесла она с улыбкой.

Он провел рукой по ее щеке, от уха до подбородка. Его прикосновения были мягкими и теплыми. По ее коже побежали мурашки, хотя он просто смотрел ей в глаза.

– Пойдем, – сказал он спустя несколько секунд.

Он схватил ее за руку и повел за собой.

Сет пробирался вглубь этого узкого и неизвестного ответвления лабиринта. Там был тупик, крошечное укрытие с фонтаном, до которого едва доходил благосклонный лунный свет. Какая-то птица плескалась в чаше фонтана, которую держали на плечах фигуры, изображавшие детей. Поверхность воды была затянута зеленой пленкой, похожей на спекшуюся пенку молока, а значит, это место посещалось крайне редко. Вероятно, никто, кроме каменных тел, не нарушал его покой.