О сейдконе

И все никак не могла вспомнить, были ли курганы рядом с городом десять лет назад, когда она в прошлый раз была в Тримстаде.

– Истлеть и от чар могло, – тихо пискнули от входа в камеру. – Истлеть да прахом пойти.

Гейдрид удивленно оглянулась: диса стояла, обняв себя руками за плечи и испуганно озираясь по сторонам.

– Твоя ученица действительно что- то умеет? – Тенгиль бросил косой взгляд на ведьму. – Я думал, она только сопли на кулак наматывать способна, – не дождался ответа и потянулся к обнаженному мечу, лежавшему рядом с истлевшим щитом.

Ведьма вздрогнула, ожидая, что и тот осыплется ржою, но Неквисон легко подхватил клинок, взвесил его в руке, проверяя баланс, а затем положил на ложе свой топор:

– Дарю взамен, – и, подхватив с пола лежавший рядом с возвышением пояс, загнал клинок в ножны.

Завязал ремень на поясе и направился прочь из похоронной камеры. Золото его не интересовало.

Сейдкона замерла, озадаченно глядя ему вслед, а затем рванулась за ним, волоча за собою Аудню. Уже у выхода ведьма остановилась на миг, зачерпнула ладонью горсть монет и кинула их в кошель на поясе, вытащила оттуда наугад одну плашку с руной и, не глядя, бросила в кувшин, откуда взяла деньги:

– Ответный дар.

Дощечка соскользнула на пол, гулко стукнув по каменным плитам и, уже вышедшая в коридор Гейдрид не удержалась, оглянулась.

Руна дороги.

Кто б сомневался.

…Фритьофдоттир надеялась, что Тенгиль пойдет к выходу, но он свернул во второй коридор.

Спорить с Неквисоном было бесполезно, это ведьма уже поняла, а потому шагнула за ним, волоча за собою покорно идущую дису. Та, похоже, тоже уже смирилась. Или до сих пор была уверена, что сможет найти здесь дорогу в холмы, туда, куда ушли ее родичи?

Скудный синеватый свет от стен постепенно начал выцветать, обретая все более белесые оттенки, и Гейдрид полезла в кошель – ей все это очень не нравилось.

В ладонь легли руна воды и руна огня. Не самое лучшее сочетание, но выбирать особо не из чего было.

Ведьма отпустила дису, догнала Тенгиля, пошла рядом с ним… И замерла на входе в новую погребальную камеру.

Это было женское захоронение.

Стены украшены гобеленами – цветными, не пострадавшими от времени.