Проклятые огнем

– Может, вы и меня не помните, госпожа?

Девушка осторожно поправила рубаху, сползшую с одного плеча:

– Я вижу вас в первый раз, господин ландскнехт… – перепугано пробормотала она, отводя взгляд.

– И может, события последних десяти лет вам тоже неизвестны? – в голосе проклюнулись нежданные ядовитые нотки.

Селинт вздрогнула всем телом, подняла на него удивленные серые глаза:

– А… Что случилось за последние десять лет?

Мадельгер не понимал, действительно ли она ничего не помнит или только притворяется беспамятной… Но зачем ей все это?!

– О да, совсем ничего! Вы всего лишь лет пять назад были помощницей госпожи Аурунд!

– Я… Я не знаю такой… – растерянно пробормотала ведьма, бросив беспомощный взгляд на зарешеченное окно.

И вдруг она замерла, не отрывая потрясенного взгляда от виднеющейся за окном крыши, горящей на солнце: – Разве сейчас не осень?! Какой сейчас год?!

Она явно переигрывала, но отказать себе в удовольствии сказать правду Мадельгер не мог

– Сегодня шестнадцатое июня одна тысяча пятьсот шестого года от Пришествия Того, Кто Всегда Рядом, – количеству яда в его голосе могла позавидовать королевская кобра.

– Этого не может быть! Не может! – девушка перевела на него перепуганный взгляд. – Я… Адельмар… Адельмар считал мне! В тысяча пятьсот седьмом году мне должно будет исполниться тридцать! Я… Куда тогда пропали десять лет моей жизни?!

– Мне тоже интересно, – печально усмехнулся ландскнехт. – Тогда на всякий случай последний вопрос, может, и имя «Мадельгер» вам ничего не говорит, госпожа?

По телу Селинт прошла судорога… Девушка замерла, уставившись взглядом в пол… А когда она вскинула голову, на губах плясала улыбка, а в голубых глазах горел недобрый огонек:

– Ну что ты, Гери, я всегда тебя узнаю… – мягкий певучий голос был настолько знаком, что порою снился в кошмарах.

Сердце упало в пятки.

Ту девчонку, что, хныкая, называла его «господином ландскнехтом», Мадельгер не знал, но эта Селинт… О, эта Селинт была ему знакома.

Хотя, честно говоря, он предпочел бы не знать ее вовсе.

Мужчина боялся ее. Безумно боялся и не постеснялся бы признаться в этом. Страх, зарождаясь в груди, отзывался знакомым огненным комком в солнечном сплетении, и от этого становилось только хуже. Ландскнехт отступил на шаг и уперся спиною в стену…

Ведьма хохотнула и, встав, сделала шаг вперед. Теперь она совершенно не стеснялась того, что рубаха чуть сползла, обнажив пухлое плечико.