В плену у свободы

Холод, вопреки логике, жёг, призывал выть и рваться из собственного промёрзшего сознания, кусать руки, ломать ногти о стены. Этот холод служит предвестником вируса безумия. Всадником Апокалипсиса, несколько десятков лет назад перекроившего все карты Старой цивилизации.

Четвёртая поспешно скатилась с подоконника, на котором последние полчаса усиленно пыталась впихнуть в себя конспект с прошлой лекции по зоологии Мёртвых земель, перевернула рюкзак, разбросав содержимое по всему коридору и дрожащими руками нащупала шприц с эмоблокатором.

Приступ был слишком неожиданным, слишком острым, чтобы пытаться действовать осторожней. Камеры, щедро рассыпанные по всему учебному бараку, засняли позорные манёвры, и теперь Четвёртую ждала выволочка от куратора. А затем вызов к врачу и неделя удвоенной дозы препаратов.

Игла впрыснула под кожу жидкое умиротворение, мгновенно унявшее озноб и Четвёртая, стыдливо поморщившись, бросилась подбирать разбросанные вещи.

Система оповещения закашлялась, застав её, скрючившуюся возле скамейки, в тщетных попытках выловить забившуюся в трещину ручку, врасплох.

Ремонтники каждый год божились наладить динамики. Менялись курсанты, менялся техперсонал, неизменной оставалась лишь клятва починить барахлящую аппаратуру. В жилом бараке, втихую от Инструкторов, делали ставки на то, суждено ли этим обещаниям сбыться. Разбирать шипение и бульканье звукооповещения салажата учились в первые же дни заселения, как только понимали, что инструкторов не волнуют причины опоздания. Со своим стажем Четвёртая узнавала команды уже по вступительному хрипу динамиков, но не в этот раз.

Пораженно замерев, Четвёртая усиленно пыталась понять, к чему призывает это новое неведомое «дзинь»…

***

Тело Четвёртой пружинисто подбросилось вверх, вышколено выпрямляя спину и прижимая руки к бокам. От резкого движения в глазах потемнело, но спустя несколько секунд, когда мир начал неохотно продирался сквозь чернильную пелену, Четвёртая подавила разочарованный стон и до боли стиснула челюсть.

Навязчивое бренчанье, конечно же, не было новым знаком системы оповещения. Звуковые команды, вместе с бараками, Инструкторами и прочими атрибутами привычного уютного мира остались в прошлом. Там, где Четвёртая впервые встретила понимание и поддержку. Там, где поняла значение слова «семья». Там, где Четвёртая звалась Четвёртой.

В нынешней реальности не было ничего уютного.