Брилонская вишня

Даже боковым зрением вижу разбросанные тела и внушаю себе, что им просто еще не давали приказа подниматься…

Часть немцев зашла и в магазин. Я затаила дыхание, ведь там Евдокия Игнатьевна!

И я не знаю, жива она или нет. И никогда уже не узнаю. Остальные нацисты нам приказали за ними идти. Часть в мотоциклы уселась, самые важные – в машину, а оставшиеся наш строй со всех сторон окружили и автоматы в руки взяли. Сомкнули так, что не выбраться, да и куда ведут нас – никто тогда не знал.

Но мы пошли. В магазине крики раздавались, выстрелы, позже горелым запахло, а мы шли.

И я в тот момент почему-то только об одном думала: теперь мне известно, почему наша планета не светится…

Глава 3

Уже темнеет.

Деревья вокруг, кусты, люди – все сливается с небом, и с каждой минутой все тщательнее смотришь себе под ноги, дабы не упасть.

А мы идем. В обед вышли, и все идем, до вечера идем. Сначала-то бодро шли, люди переговаривались друг с другом. Кто-то смеялся, кто-то даже шутить умудрялся.

А у меня внутри такая тревога росла, что с каждым шагом я все дальше от дома, от мамки с Никиткой… Как она там? Наверное, с ума сходит… Там, в Атаманке, уже наверняка коров домой гонят, бабы с работы возвращаются. Мамка Бобику хлеб в молоке размачивает, поросят кормит, кур загоняет… А мы идем.

К вечеру шум в толпе поутих. Все так вяло шагают, уставшие, злые – а передохнуть нам не дают. И на разговоры сил не осталось, каждый шаг – одышка, да если еще и при этом болтать, точно задохнемся.

А немцы сами злые от такой долгой дороги. Если днем они на нас и внимания не обращали почти, то сейчас рявкают на всякого, кто рот раскрыть посмеет.

Сначала с нами еще несколько мотоциклов было и одна машина. А потом мы к полю подошли, туда техника не проедет. Вот и остались мы одни в окружении пеших, очень уставших и очень злых немцев. Насчитывалось в толпе около сотни людей – это к нам еще одна колонна примкнула. Тоже, видать, где-то схватили бедолаг и заставили шагать.

У меня сначала голова кружилась.

Тошнило. В боку болело страшно. Каждый раз, когда кто-нибудь смелый спрашивал у немцев передышки, внутри я неистово радовалась, что самый главный мой вопрос задали вместо меня. Но нацисты только орали. Махали пистолетами и орали, чтобы мы заткнулись.

А сейчас уже отпустило… Ноги как дубовые – переставляй и все. Спина, правда, взмокла, аж ручьями пот по спине бежит. В дырявые туфли то и дело попадает то трава, то камни, то грязь.