Брилонская вишня

Расположились гады на границе, а к ним… Зачем? В прислуги?

И нас уже встречают конвоиры с распростертыми объятиями, автоматами и широко раскрытыми воротами…

Глава 4

Пожалуй, только внешний вид этого штаба с какой-то надменной снисходительностью говорит мне: «Посмотри на меня, оцени силы моих создателей и после этого прикинь, насколько осуществимы твои шансы к побегу». А потом, словно раздумав секунду, добавляет: «Глупая провинциальная девочка».

Этот штаб умеет не только надменно взирать и снисходительно говорить.

Он умеет, как и подобает всем грозным штабам, безмолвно усмехаться, подмигивать и даже для порядка вселять какие-то надежды. Мол, не грусти, девочка, может, образуется?

Также, как, собственно, и подобает всем грозным штабам – и грозным людям – лагерь обладает всеми частями тела и инвалидом не является точно. Имеется у него голова – гигантская черно-серая постройка в самом центре площади, огороженной колючей проволокой. Там, наверное, и обитают немецкие офицеры. Имеются руки – два рядом стоящих барака (очевидно, мужской и женский), которых окаймляют потные люди с любопытными выражениями лиц и странные дырявые ведра вперемешку с другими инструментами для работы.

Имеются ноги – пара длинных больших гаражей в самом конце лагеря. Ставни открыты, немцы переговариваются. Я, к слову, впервые вижу так близко настоящие немецкие машины – черные, блестящие и в который раз подчеркивающие превосходство в силе врага.

Но ни один штаб, ни один человек никогда не обойдется без задницы.

Здесь задницей был полуразрушенный и очень вонючий сарай. И именно в задницу нас определили.

Правда, перед этим выстроили.

Стоим в ряд. Никто ничего не говорит – все устали, хотят спать и есть.

Стоим, а ветер дует. Уже и стоять не можем – с ног валимся. Тяжело дышим, глаза закрываются, а нас заставляют. Холодно жутко, я еще и вспотела, когда сюда в колонне шла. Продует, как пить дать продует. И небо все серое – не определишь, который час. Не то вечер поздний, не то только темнеет, не то полдень такой пасмурный.

Сальные волосы в лицо лезут, в рот, как змеи скользкие меня опутали…

Мне уже совсем неинтересно, куда нас привезли и что собираются делать дальше. Просто дайте мне помыться, поесть и поспать! Больше мне ничего не надо! Только мытье, еда и сон! Все тело до крови чешется и щиплет, а от вони я уже и сама задыхаюсь!

– Всем стоять!

Я устало поднимаю глаза и вижу очередного немца. Хотя… нет, вру бесстыдно.