Брилонская вишня

– Разве я сказала, что что-то не так? Просто в таком случае пусть подойдут ко мне исключительно женщины.

Я сначала не понимаю ее. Потом мотаю головой и протягиваю:

– Постойте… Погодите! Почему?

– А ты хочешь мыться с мужчинами?

– Я – нет! Но нам сказали…

– Может, ты не будешь доносить до меня то, что я и так прекрасно знаю? Здесь у каждого свой подход к рабочей силе. Это нельзя понять, это просто нужно запомнить. Я считаю, что женщина, любая женщина, и русская в том числе, имеет право на сохранение собственного достоинства.

Я прищуриваюсь. Медленно тянусь к молнии на платье сзади, но и тут она меня останавливает:

– Одежду снимите в бане. И поживее, у нас не так много времени, и комендант за этим тщательно следит!

– Как вас зовут? – вдруг тихо протягиваю я.

Немка медлит секунду, но сурово отвечает:

– Я думаю, об этом вам обязательно расскажут.

– И все-таки?

– Марлин Эбнер, вторая надзирательница женского барака.

«И как же тебя взяли в надзирательницы?», – успеваю подумать я и плетусь за ней из сарая под мерный топот шагавших сзади.

Вычищенная улица, красиво обработанные деревья, подметенные дорожки… но почему-то сдается мне, что чистили, обрабатывали и подметали тут далеко не немцы. В подтверждение моих слов вижу, как глазеют на нас созерцатели, опершись на метлы и грабли. Все грязные – не чище нас – замученные, но еще умудрявшиеся проявлять любопытство, пока кто-то не кричит им:

– Чего вставайт?! Чего останавливайться?! Чего смотрейт?! Arbeiten, arbeiten, arbeiten!

Они отрываются от зрелища с большой неохотой.

А мне почему-то жутко любопытно: кто здесь все это построил? Неужели немцы? Да не могли они за пару месяцев такую крепость создать. Захватили? А вот это уже возможно. Ведь только русский человек сколотит настоящую крепкую баню из свежих бревен, внутри которой все блестит золотом и пахнет смолой да запаренными березовыми вениками.

Но вениками нас не парят. Дают одну растрепанную мочалку на всех, черный обмылок да два таза воды. Мол, что хотите с этим – то и делайте.

И мы, бабы, друг друга без слов понимаем. Отбрасывая ненужные вопросы вроде «А сколько человек до нас мылось этой мочалкой?», мы намыливаем ее по очереди, по очереди и трем себя, по очереди моемся в первом тазу. Из второго окупываемся, но тоже по очереди, экономно.