Брилонская вишня

Вздыхаю от разочарования. Нет, это не папка.

Комендант.

Он стоит около двери. Дальше почему-то не заходит. Руки сомкнуты за спиной, а глаза внимательно изучают меня.

– Как состояние, русь?

Улыбаться слишком больно. Поэтому просто шевелю опухшими губами и медленно протягиваю:

– Пока не сдохла.

Комендант прищуривается. Глубоко вздыхает. Так и не проходит почему-то вглубь барака.

– Ты должен возвращайться к работа с завтрашний день. Ты обязан поправляйться. Здесь не нужны больные.

– Я уже это поняла.

Спасибо. За заботу.

Он мнется. Сглатывает. Наконец подходит к моей койке и кладет на табуретку сверток.

– Жри, – бросает.

На секунду задерживается на моем лице взглядом. Морщится, резко разворачивается и выходит.

И снова я собираю последние силы, чтобы дотянуться до свертка, подцепить его и положить на колени. Внутри нахожу спелые яблоки, пару груш, завернутую в газету вишню и даже настоящий апельсин! А еще какие-то пилюли, мази и лекарства.

Вздыхаю от удовольствия, подцепляю дрожащими пальцами вишенки и кладу их в рот.

Недоспелые, правда. Кислые такие, твердые… разве несозревшая вишня бывает в августе?

И все равно это настоящая вишня. Это настоящая еда.

И единственное, что меня беспокоит… Наверное, логично, что мне принесли еду. Но странно, что столько много и такой вкусной. А еще более странно, что их принес мне лично комендант, а не поручил, к примеру, той же Марлин.

Или в бреду у меня уже появились иллюзии?..

Глава 8

Кажется, когда нас давят сапогами, мы перестаем быть сами собой.

Становимся бестелесными массами в чужих пальцах. За нас говорят, за нас делают… за нас думают. А мы должны просто смириться. Поглотить ненужную гордость и мнимые ошметки патриотизма.

Неужели кто-то серьезно из моего барака может думать не о том, как прожить еще хоть один день и поесть что-то, кроме свиных помоев, а о несломленности русского духа и отказа подчиняться врагу?

Чушь.

Обычно героизм и патриотизм бывает лишь в книгах.

Потому что без них сюжет неинтересен, главный герой не благородный рыцарь, а простой мужик, да и подвиги ограничиваются вспаханным огородом да посаженным деревом.

Мне все еще плохо.

Из принесенных комендантом фруктов я съела лишь несколько вишенок да пару яблок – остальное после хищно загоревшихся глаз и возгласа «А можно?» отдала на растерзание девочкам. Самой-то есть не особенно хочется, тошнит сильно. Никто не поверил, что фрукты принес комендант.