Дочка от сурового Волшебника

– Ребятушки, я тут! Кир, ты мог бы и сказать, что твой сотрудник – такая очаровательная женщина. Я бы привез напиток получше.

– Она не пьет, – звучит тяжелый голос, – среди рабочего дня.

Наши с Костей вытянутые лица могут вернуться в нормальное положение. Но тон хозяин тоже заметил. Больше ни капли флирта в мою сторону не поступает.

Константин вообще меня не трогает. Сосредотачивается на моем спутнике.

– Ко мне как-то прибегала дама, просила помочь с приютом для баб. Ну, которых мужья дома колотят.

Я им три комнаты в своем хостеле дал. Но они быстро как-то свернулись.

– Ты знаешь, я всегда рассчитываю на долгосрок.

В ответ на фразу Керна его знакомый кивает.

– Тебя я вижу далеко не первый раз. Недавно проезжал по Никитской, магазинчик твой еще работает что ли?

– Да, – сухо подтверждает Кирилл, – там старый район, торговли мало.

– Неужели выгодно?

– В плюсе, – морщится Керн, – пусть стоит.

Наш собеседник поджимает губы.

– Если бы ты не был копией отца с виду, я бы засомневался.

Тот каждую копейку жал. Чуть где выгодой пахнуло, он туда. А тратить деньги не любил.

– Как и отдавать долги, – мрачно добавляет Кир к портрету отца.

А Константин вдруг раскатисто смеется.

– Это он вообще ненавидел. Ху-х… Я помню, мне тебя было аж жалко, когда ты в собственность вступил. Но наблюдал со стороны. Выплывешь – будешь дела вести. Нет, предложу выкупить всю эту х… – он бросает взгляд на меня. – Но все хорошо, что хорошо кончается. Не думал, что ты так поднимешься.

Сейчас уже сам меня можешь купить с потрохами.

Мужчина снова весело крякает. Кирилл усмехается, но без особой радости. А у меня вдруг прорезывается голос.

– Почему вы удивились, что Кирилл добился успеха?

Керн вскидывает на меня быстрый взгляд. Но молчит. С лица Константина уходит улыбка.

– Кхм, – он все же сильно не задумывается, – так мальчишка же был совсем! Крепенький такой, конечно. По глазам видно – упертый. Однако еще желторотик.

– Как же он смог руководить бизнесом? – говорю, как будто Керн не сидит по правую руку.

– Восемнадцать ему было, – разводит ладонями Костя, – по закону – имел право. По жизни… Он был готов работать. К людям, которых нанимал, относиться нормально. Не как лох! А нормально. И себя не жалел – это самое главное. Это в любом деле хорошо.

Мне хочется поежиться. А я себя жалею? Мм… Как бы ни было, со мной маленькая дочь. И ее я буду оберегать, как только смогу.