Никто не пострадал

Какое-то время спасали кулинарные подвиги, на которые девушка вдруг решилась, хотя никогда раньше не любила готовить, но от вида поджатых губ вернувшегося с работы, жутко уставшего и голодного мужа запал пропадал, пока и вовсе не исчез. Будильник, обычно заведенный на шесть утра, был благополучно забыт, и утро начиналось где-то к обеду. Так было проще – не таким долгим казался новый день.

Ее красивый молодой муж начал раздражать. Все чаще, когда он задерживался на работе, в мозгу рисовались сцены, в которых впору сниматься только порнозвездам.

И не важно, что от него никогда не пахло чужими духами, не приходили внезапные ночные сообщения с неизвестных номеров, а сам он относился к ней с особой нежностью, – Руби недоступно было видеть реальность. В голову постоянно лезли мысли, заволакивающие все вонючим колким туманом и отравляющие время, которое должно было стать самым счастливым, – ее первый год замужества. Сейчас, как никогда прежде, она хотела бы изменить свою дурацкую поломанную психику, не позволяющую так же объективно смотреть на мир, как это делало все человечество вот уже несколько поколений. Застрять в двадцать первом веке казалось худшим из наказаний.

– Почему ты еще со мной? – Девушка сидела на высоком барном стуле, поджав к груди одну ногу, а другой болтая в воздухе. Перед ней стояла тарелка разваренных макарон – «паста карбонара» в ее собственном исполнении, – а напротив сидел муж и стойко пережевывал клеклое тесто.

– Не понял. – Он удивленно поднял брови, не отрывая взгляда от тарелки.

– Даже я своим недоразвитым мозгом – или что там у меня не так – понимаю, что веду себя отвратительно. И никто не стал бы этого терпеть – мой отец не стал.

– Твой отец поймал твою мать на влечении к молодым мальчикам, – сухо отрезал он и посмотрел на нее ледяным взглядом.

– Поймал, – фыркнула Руби. – Она ж ничего не делала. Просто посмотрела. За такое что, разводятся после тридцати пяти лет совместной жизни?

– Что ты от меня хочешь? – вздохнул муж и откинулся на спинку стула, возя по столу стакан с терпким гранатовым соком.

– Я хочу тебя понять. Ты же знаешь – мне это сложно. Я вижу… вижу все совсем по-другому. Вот скажи мне – что-то изменилось для тебя после свадьбы?

– Нет. – Он пожал плечами и принялся вилка за вилкой отправлять в рот остывшие и слипшиеся макароны. Руби поморщилась. Кольнуло чувство вины – даже смотреть на это было неприятно. – А что должно было измениться? Та же квартира. Та же жена. Та же работа.