Никто не пострадал

Такая, что можно резать ножом, – так плотно висел воздух, наэлектризованный злостью, бурлившей в Брук Доэрти.

– Вы кажетесь взволнованной. – Элен смотрела на нее с выражением искренней заботы.

– Что? – Женщину словно обдало ледяной водой. Даже боль в спине на мгновение стихла.

– Вы побледнели. Может быть, я вызову врачей?

– Ты ничего не понимаешь, да, Элен? – засмеялась Брук.

– Что вы имеете в виду? – невинная улыбка. Волнение в глазах.

– Ты не умеешь читать людей.

– Нет. Не умею.

 – На щеках зарделся румянец. Девушка стеснялась своей странности и готова была сквозь землю провалиться.

– Значит, ты помнишь все. Ты чувствуешь все так же остро, как тогда…

– Тогда? – Стеснение сменилось удивлением.

– В «Зеленой Собаке». Я знаю, что там творилось. И кого ты лечила.

– Я…

Вот он. Животный неприкрытый страх. Казалось, если прислушаться, можно услышать, как колотится ее сердце, как с шумом бежит кровь по сосудам, схваченным спазмом, как учащается дыхание и воздух почти не попадает в легкие, а сразу вырывается наружу с легким свистом.

Зрачки расширены, бедра сильнее сжаты. Мышцы натянуты до предела. Желудок свело, словно сжало в кулак.

Элен не была по ту сторону. Она была здесь. С ней. Она была такой же жертвой этой безумной извращенной фантазии того, кто все это затеял. И она платила – каждый день, каждую минуту помня о том, что происходило в «Зеленой Собаке». Не было нужды даже спрашивать об этом – за нее говорило тело.

О! Нет! Не говорило! Оно кричало!

Боль снова вернулась. Устало улыбнувшись, стараясь не разреветься перед незнакомкой, Брук закрыла глаза. Если бы все могли так страдать, как страдают те, кто не умеет забывать. Она была бы спокойна.

– Принеси мне чаю, – прошептала женщина. – Там, кажется, есть еще шоколадное печенье.

Элен неслышно выскользнула в дверь. Оставшись в одиночестве, наконец можно было позволить себе слезы, и она уже не сдерживала себя.

Последний раз она позволила себе плакать на похоронах мужа. А перед этим… Нет. Лучше не вспоминать.

* * *

Она проснулась от нежных поцелуев в шею, зажмурила глаза, попыталась увильнуть – было щекотно. Муж смеялся и не давал ей выскользнуть из его крепких объятий.

– С днем рождения, дорогая, – прошептал Дарен Доэрти, и погладил жену по оголенному плечу. Бретелька шелковой ночной сорочки скатилась по мягкой коже, и Брук улыбнулась.