Никто не пострадал

Но я понимаю – без вас мне никто не поверит! Тем более что я несовершеннолетняя! Вам что, плевать на то, что они со мной сделали? Пап?!

На Дарене не было лица от злости. При одном взгляде на него у Брук защемило сердце – таким она его еще не видела.

– Ты зря помылась, дочка, – процедил он. – Теперь трудно будет доказать, что…

Девушка не дала ему договорить. Схватив ключи от его автомобиля, лежащие на барной стойке, она бросилась вон из номера.

– Погоди! – Брук побежала за ней. Следом и ее муж.

Они нагнали дочь в лифте.

Совершенно безумная, она не хотела ничего слышать, и не оставалось ничего другого, как согласиться поехать с ней. Хоть что-то Брук хотела сделать правильно.

За руль села девушка – Брук и Дарен слишком много выпили за вечер. И хоть огромный кадиллак и не был идеальным выбором для молодой, едва научившейся водить дочери, ничего другого не оставалось, как согласиться. Ждать такси и даже подниматься за ключами от миниатюрной машины матери она не соглашалась.

Полил дождь.

Сидя на заднем сидении, женщина вжималась в кожаную обивку и закрывала глаза, когда они на скорости проезжали очередной перекресток, поднимая вокруг себя фонтаны грязной воды. Это все было похоже на сон. На страшный сон. На кошмар. Но не хватало сил проснуться.

Дарен пытался уговорить дочь успокоиться, развернуться, поехать домой, но девушка не слушала. Она научилась игнорировать их и теперь не реагировала, уставившись остеклевшими глазами перед собой, но не видя дороги и не реагируя на сигналы светофора.

– Милый, прекрати, ты что, не видишь – ты делаешь только хуже, – шептала ему на ухо жена, пытаясь усмирить разгневанного впервые в жизни мужчину. – Она же ребенок. И мы… мы ее родители, мы должны ей показать, что мы верим. Что мы за нее. Что мы… как минимум не против!

– Ты что, не видишь – она под наркотой! – зло выругался муж. – Ты не представляешь, что может быть, если никто не докажет, что то, что она нам рассказала, – правда. Ты сама-то можешь в это поверить? Вспомни, сколько раз она приходила в таком состоянии…

– Никогда она не приходила такая… такая… – женщина пыталась подобрать слова, но выходило плохо.

Их дочь действительно несколько раз едва приползала домой – пьяная, едва живая. Но никогда еще она не бросалась тут же к ним с просьбой ей помочь. С просьбой наказать ее обидчиков. Просто потому, что это был ее выбор. И даже если и были на ее теле синяки – не было в них ничего криминального, если все происходило с согласия.